Последний свидетель
Шрифт:
— А что конкретно плохого в этом козле? — спросил Михаил. — Денег не будет, погода испортится, жена бросит?
— А, не помню, — махнул рукой Джума. — Отец мне давно про это рассказывал. Что плохая примета — помню, а к чему конкретно — не помню...
Он растянулся на горячей земле, подложив ладони под небритую щеку. Михаил сидел рядом на корточках, смотрел на дремлющего проводника, на высушенную землю, а перед глазами у него вставали совсем иные картины, совсем другие пейзажи, совсем другие лица...
— Вижу! — громко произнес Сашка, и все посторонние образы и слова исчезли из головы. Михаил метнулся к снайперу, прищурил глаза и увидел, как под ослепительно белым солнцем возникает темная точка, стремительно приближающаяся к их укрытию
Гвоздев оказался рядом, справа. Он всмотрелся и удовлетворенно кивнул:
— Самое оно...
Через несколько минут Олег известил, что нечто похожее на автомобиль приближается и с его стороны.
Гвоздев улыбнулся. Повезло именно его группе. Теперь «Вербе» предстояло показать себя в деле.
7
Директор подпер подбородок сложенными руками и задумался. Перед ним лежали несколько последних листов из папки, и в этих листах было запротоколировано, как замечательно спланированная операция летит прямо под откос.
Было отдано два приказания: насчет сеанса связи с группой «Верба» и насчет формирования команды поддержки в Барнауле. Руководитель операции, генерал МВД, лично отдал оба и остался в своем кабинете ждать рапорта о выполнении, хотя время было уже позднее — конец рабочего дня. Все больше мужчин и женщин торопливо сбегали по ступенькам вниз, в метро, чтобы помчаться домой, прочь от контор и офисов. Генерал же оставался в кабинете, поскольку у его рабочего дня не было начала и не было конца. Была только деловая целесообразность. Сейчас было целесообразно убедиться, что оба приказания выполнены, а следовательно, все идет как нужно.
Ему позвонил дежурный офицер-связист и сказал, что группа «Верба» на связь не выходит. Возможно, какие-то проблемы со спутником, но...
— Повторяйте вызов постоянно, — сказал тогда руководитель операции, и офицер ответил: «Есть».
Вызов повторялся на протяжении сорока минут. Потом снова позвонил дежурный и бесстрастным голосом сообщил, что связи нет.
Было приказано связаться с первыми двумя группами и предупредить их о том, что с группой «Верба», возможно, возникла «тревожная ситуация». «Астре» и «Бамбуку» велели оставаться на месте, усилить бдительность и быть готовыми к эвакуации.
Связь с «Астрой» и «Бамбуком» была благополучно осуществлена, и это значило, что дело не в спутнике. Могла, конечно, случиться и неисправность в самом аппарате спутниковой связи, но это слишком хорошо звучало, чтобы быть правдой.
И тогда был отдан приказ поднять по тревоге команду поддержки, что была собрана на аэродроме под Барнаулом. Им велели вылететь на точку группы «Верба» и разобраться на месте.
В Барнауле в это время была ночь.
8
Одна машина приближалась с юго-востока, другая — с северо-запада. Судя по очертаниям, это были джипы.
В эти минуты, что оставались «Вербе» до вступления в дело, Гвоздев никому ничего не объяснял и не напоминал, потому что все уже было сказано. Инструкции были даны на взлетной полосе в Москве и повторены в самолете. Большего не требовалось.
— Мы имеем дело с двумя преступными группировками, — говорил им человек в штатском, чье лицо было совершенно незапоминающимся, усредненным, будто бы он вообще не имел его. Гвоздеву было ясно, что безликость эта не врожденная, а приобретена в результате продолжительных тренировок. Подбор костюма, прически, набор стандартных мимических движений — и вы забываете человека, как только он уходит из поля вашего зрения. У него не было отличительных черт, за которые можно было уцепиться.
— Одна из них контролирует северные районы, занимается контрабандой, — серым, бесцветным голосом вещал инструктор. — Вторая — контролирует юг, плантации конопли, мака. Чтобы вторые могли продать свой товар к нам, сюда, они вынуждены сотрудничать, хотя терпеть друг друга их главари не могут. И никогда
— Поэтому, как только начнется акция, — продолжал в самолете Гвоздев, — Серега сразу же отключает проводника, оттаскивает его в укрытие, вкатывает снотворное, чтобы тот не очухался до самого конца. Запомните, нас интересуют живые люди. Живые и способные разговаривать, давать информацию. Поэтому не переусердствуйте. Итак, диспозиция следующая. Мы располагаемся на склоне этого холма. — Он ткнул пальцем в карту. — Это, конечно, холм только по степным меркам, но тем не менее. Наша маскировка должна заставить их подъехать вплотную друг к другу. Мы не будем гоняться за ними по степи. Они сближаются, я подаю сигнал, и тогда снайперы выключают водителей машин и бьют по колесам, чтобы застопорить всю эту компанию. Потом в течение минуты-двух мы ведем жесткий огонь по оставшимся. Чтобы произвести впечатление и как следует напугать. У них должно создаться ощущение, что их поджидал в засаде целый взвод. Потом резко прекращаем стрельбу, и я делаю предложение о сдаче. Если следует отказ, мы уничтожаем полностью тех, кто приехал с юга, и окружаем северных. Если еще один отказ, то придется хватать их врукопашную. Нам нужны живые. Нас послали не за трупами. Дальше. Как только мы получили пленных, начинается их немедленная обработка. Психологический и физический нажим, угрозы вплоть до крайней степени. Они должны начать говорить еще там. Допрашивать буду я, но на всякий случай запомните: нас интересуют их контакты в приграничных российских городах, их связи на таможне, на железных дорогах. Нам надо знать механизм переправки наркотиков на нашу сторону границы и их дальнейшего распространения. Эту информацию могут дать северные: поэтому в первую очередь нас интересуют они. Сумеем взять южных — колите и их. Всякая информация ценна, если самим не пригодится, так потом продадим казахам...
Гвоздев еще долго объяснял технику захвата и допроса, поминутно повторяя, что бандитов надо брать живыми, и глядя при этом почему-то на Михаила.
— А я что, убиваю их, что ли, все время? — не выдержал тот.
— Тебе труднее всех сдерживать себя, — заметил Гвоздев. — Ты с трудом останавливаешься после того, как разойдешься. Поэтому я на тебя и смотрю. И еще, — он обвел взглядом группу, — долго там рассиживаться после акции нельзя. Кто знает, может, за каждой из машин, что приедет на встречу, приволочется еще сотня головорезов и будет ждать в степи на расстоянии выстрела. Как только мы начнем, они рванутся к точке. Поэтому — сразу после того как взяли пленных, Олег выходит на связь и вызывает вертолет.
— А проводник? — спросил деловито Олег. — Его с собой возьмем? Он же снотворным накачан.
— Если все получится тихо-мирно и уходим спокойно, то никаких проблем нет, просто оставляем его в укрытии. Придет в себя, сядет в джип и поедет домой.
— А если будем уходить с боем?
— Тогда... Тогда и поглядим, — сказал Гвоздев. — Но с собой в Москву мы его не потащим. Я же сказал — казахи не должны знать о том, что нам действительно здесь нужно. Получается, что мы похищаем их граждан. Им это не понравится.