Последний свидетель
Шрифт:
В Москве сразу же было принято решение поставить группу в известность, но «Астру» и «Бамбук» с их мест не убирать: мало ли что случится, да и источник информации не столь надежен, как прежний, сгинувший где-то в степях Южного Казахстана.
Было принято решение сформировать группу быстрого реагирования и держать ее на одном из военных аэродромов близ Барнаула, недалеко от казахской границы, чтобы в случае чрезвычайных обстоятельств быстро и эффективно помочь группе «Верба», высадив подмогу с вертолета.
Это второе решение
С первым решением оказалось сложнее. Когда группе «Верба» был направлен вызов по системе спутниковой связи, никто не отозвался.
6
— Скучновато здесь, — пожаловался Михаил на третий день их пребывания в точке предполагаемой встречи.
— Развлечений мало, — ответил Сашка. В этом они были согласны друг с другом, во всем же остальном эти два человека были различны и противоречили друг другу ежечасно. Возможно, они бы ругались ежеминутно, но Гвоздев, быстро уловив в разговорах двух своих подчиненных скрытую неприязнь, старался не оставлять их один на один. Это не было враждой, иначе они никогда бы не попали в одну группу. Скорее всего, это было продолжением их физической противоположности: Михаил, широкоплечий, мускулистый, с узким тазом и длинными сильными ногами, смотрелся гигантом рядом с невысоким щуплым Сашкой, веснушки на курносом лице которого придавали ему какой-то несерьезный вид. Особенно несерьезный, если учитывать его профессию. Сашка был снайпером.
Михаил как-то заметил, что Сашка может маскировки ради забиться и в сусличью норку. Сам-то он сказал это с подковыркой, но Сашка воспринял сказанное как комплимент, потому что хороший снайпер — это не тот, кого никто не видит, но тот, который видит все. Пусть даже из сусличьей норки.
Особенно азартно подкалывали они друг друга в самолете, по пути к цели, а потом жара обоим укротила языки, отбила желание болтать и трепать друг другу нервы. Тем более что развлечений предусмотрено не было. Гвоздев запретил курить, запретил передвигаться в полный рост. Только дежурства, состоявшие во многочасовом лежании на пузе, тупом вглядывании в степь.
Джума, на которого жесткие правила отряда не распространялись, поначалу нашел для себя развлечение: он прихватил с собой плеер и, не обремененный дежурствами, валялся на пригорке, слушая музыку. Остальные поглядывали на него с завистью и облегченно вздохнули, когда батарейки в плеере сели. С этого момента Джума затосковал, как и все остальные.
На пятые сутки их пребывания в степи днем, после обеда, Олег, несший дежурство на восточном направлении, внезапно узрел у самого горизонта какую-то движущуюся точку. Он тут же поднял тревогу. Гвоздев прилег рядом
— Не будем дергаться, — медленно проговорил он. — Пусть подойдет поближе. И тогда мы все увидим.
Олег согласно кивнул, хотя ему очень хотелось попросить у Гвоздя бинокль и разглядеть передвигающийся объект в деталях. Но сдержался, потому что знал — блики солнца на линзах могут быть замечены издалека, и тогда вся их конспирация накроется медным тазом.
— Мишка и Саня, усилить бдительность на западном направлении, — сказал Гвоздь. — Серега, ты держись рядом с Джумой. Чтобы успеть вовремя его выключить.
— Угу, — кивнул Серега и пополз к Джуме, который сидел у подножия холма и что-то уныло чертил ножом на земле.
Через некоторое время стало ясно, что это не автомобиль. Слишком медленно и странно — будто вихляясь из стороны в сторону — он двигался, не оставляя за собой обычного в таких случаях следа пыли. Еще через какое-то время Гвоздев с иронией посмотрел на Олега и сообщил:
— За это ты даже благодарности не получишь. Это козел.
Олег не удержался, чтобы не съязвить:
— Как это вы на таком расстоянии невооруженным глазом определили? А может, коза?
— Непринципиальная разница, — заметил Гвоздев. — Позови Джуму, он лучше меня в этом разбирается. Мне местная фауна совершенно не интересна. Меня от нее тошнит.
Однообразный пустынный пейзаж, иссушающая жара и пыльные ветры осточертели всем. Блуждающий по степи одинокий козел оказался хоть каким-то развлечением.
Сашка тут же поспорил с Михаилом насчет происхождения козла. Снайпер утверждал, что это дикий козел, а Михаил настаивал на том, что животное отбилось от стада. Конец дискуссии положил незаметно подобравшийся Гвоздев.
— Хватит орать на всю степь, — сказал он. — Приказываю считать козла агентом противника, выдвигающимся к нашей точке с намерением разведать обстановку. Поэтому вести себя на порядок тише и незаметнее.
— То есть у него рога как антенны работают? — усмехнулся Сашка.
— Давайте его пристрелим, — предложил Михаил. — И съедим.
— Мы его пальцем не тронем, — ответил Гвоздев. — Разрешаю убить козла только в том случае, если он проникнет в наше расположение и попытается совершить диверсионный или террористический акт. Вывести из строя аппарат спутниковой связи или напасть на командира. То есть на меня.
— Козел не дурак, — сказал Сашка. — Он сюда не пойдет.
И он оказался прав. Умный козел побродил еще минут сорок в пределах видимости, а потом скрылся. Диверсионные и террористические акты, очевидно, не входили в его планы.
— Джума, как ты думаешь, — спросил Михаил у казаха, — это дикий козел или домашний?
— Это мираж, — вздохнул Джума. — Одинокий козел, бродящий вдали от жилища, — дурная примета. Уж лучше это будет мираж.
И он зевнул. Последнее время его постоянно тянуло в сон.