Последний свидетель
Шрифт:
Здесь их стало на одного человека больше — казах из местной милиции поехал как проводник в степном бескрайнем просторе, который выглядел совершенно одинаково — хоть налево посмотри, хоть направо. Его звали Джума, и он был полностью уверен в том, что российские милиционеры, которых он сопровождает, приехали на поиски беглого московского финансиста, который пробирается через степи на юг, к иранской границе. В Москве постоянно случалось что-то в таком духе. Сначала человек взлетал к высотам власти и бизнеса, потом переходил дорогу кому-то более могущественному и тут же оказывался вором, взяточником и государственным преступником, после чего вынужденно скрывался за границей, а русские искали его в Польше, Швеции, Штатах или вот даже в
Джума посчитал эту историю вполне правдоподобной, так же как и казахское Министерство внутренних дел. Никто не подозревал, что пятеро русских, направляющихся в самое сердце степи, — специально тренированные бойцы подразделения «Волк» при МВД, а никакие не розыскники. Что интересует их на самом деле не беглый российский гражданин, а граждане Казахстана. И что целью операции является не задержание и транспортировка кого бы то ни было в Россию, а несколько другие процедуры.
Какие именно — Джуме никто никогда не сказал бы. И не позволил бы ему увидеть это. Его задачей было провести группу «Верба» к месту предполагаемой встречи казахских наркоторговцев и вывести обратно. Саму же операцию он не должен был видеть. Это можно было обеспечить разными способами. И это можно было обеспечить довольно просто, потому что Джуме было всего лишь девятнадцать, он был горд своей ролью проводника и не подозревал, что против него могут плестись какие-то козни.
Джума сидел в первом джипе, рядом с водителем, показывал дорогу и важно рассказывал о своих прежних заслугах в деле сопровождения чужаков по степи.
— А то еще два года назад наехали американцы, — презрительно усмехнулся Джума. — Из агентства по борьбе с наркотиками. Хотели поучить нас, как надо работать. Мол, у нас такой опыт... Привезли с собой машины, технику... Ну, а как выехали в степь, так у них вся техника накрылась: непривычна к пыли. Погода наша для них — хуже пытки. Слегли кто с ожогами, кто с дизентерией, работнички... Воды тут, видите ли, нормальной нету. Мы всю жизнь пьем, а они не могут. А один, это вообще улёт. — Джума покачал головой, вспоминая бестолковых американцев. — Помотались с ним на машине по степи, заехали в Жарык, это городишко такой... Он бегом в магазин, минеральной воды хотел купить. Нашел какую-то пепси-колу и сует продавцу кредитную карточку. У продавца глаза на лоб вылезли! У нас такого добра никто не видывал! Это в Астане да у вас в Москве, наверное, берут. Короче, одолжил я тогда американцу денег на бутылку и сказал, чтобы он свою кредитку убрал подальше да не пугал людей, пока назад к цивилизации не вернется... Он очень удивлялся.
Олег, ведший джип, не отреагировал на этот рассказ даже движением брови. Жара действовала на всех угнетающе, разговаривать не хотелось. Михаилу, например, грезился бассейн с ледяной водой, куда бы он с удовольствием сейчас рухнул. Именно с ледяной, чтобы по поверхности плавали маленькие льдинки. В свое время ему нравилось смотреть зимой на бассейн «Москва» — среди сугробов поднимается огромное облако пара, а в воде, что таится в этом облаке, плещутся голые люди, как будто не февраль на дворе. Сейчас он представлял противоположную картину: как среди песков вдруг возникает пусть маленький, но водоем с обжигающе-холодной водой, которая только и способна успокоить его обжигаемое жестоким солнцем тело.
Но нет уже бассейна «Москва», нет и оазиса прохлады впереди по курсу джипа. Есть только солнце, есть горячий ветер, желто-серая степь до горизонта да несмолкаемый треп проводника, раздающийся с переднего сиденья.
Он убаюкивает, хотя спать нельзя.
Он убаюкивает, хотя спать...
Он убаюкивает...
— Не спи, Миха, — толкает его в бок Гвоздь. — Не спи, замерзнешь.
В окружающих их обстоятельствах это звучит как особо циничная шутка. Михаил встряхивает головой и растягивает губы в вынужденной усмешке. Командир любит, когда его шутки понимают.
На место приехали поздним вечером, когда произошло
Джума удивился, когда вместо ужина и ночлега пятеро стали рыть что-то вроде траншеи. Потом Джума подумал, что таких широких траншей не бывает. Потом он догадался.
Это было укрытие для джипов: яма метров в пятнадцать длиной, заканчивающаяся с одной стороны вертикальной земляной стенкой, а с другой стороны имевшая пологий выезд для машин на поверхность. Сверху джипы были накрыты камуфляжной тканью, забросаны песком и жалкой степной растительностью.
После этого приступили к рытью ямы для людей. Ее габариты были меньше, поэтому управились быстрее. Когда стало светать, пятеро русских и Джума наконец-то сели за ужин, который был одновременно и завтраком. Затем двое — Олег и Серега — заступили на пост, то есть остались на поверхности, наблюдая за степью. Остальные забрались в только что выкопанное убежище и улеглись спать на земле, постелив брезент вместо простыни и подложив под головы вещмешки.
И каждый спал рядом со своим оружием. Это было главным — если что случится, то первым делом рука проснувшегося человека должна была нащупать оружейную сталь. А потом уже можно разбираться — что именно случилось, серьезно это или нет, стоит ли материть караульного за ненужную побудку или благодарить за спасение жизни.
5
Когда Директор стал разбираться с документами по операции «Красное солнце», ему показалось, что с этой затеей МВД уже с самого начала было что-то не в порядке.
Во-первых, информация пришла слишком поздно. Как подсказывал Директору его опыт, таково было зловредное свойство жизненно важной информации: она всегда запаздывала. Прошло несколько недель после «выключения» прежнего информатора, прежде чем в Москве сумели раздобыть подтверждение факта степной встречи из другого источника. Источника, на который особенно и рассчитывать не приходилось, поскольку информацию этот человек получил случайно.
Один из алма-атинских бизнесменов, приятельствовавший с братьями Джанабаевыми, повздорил с другим деловым человеком, имевшим «крышу» у людей жестоких и решительных, сразу же поклявшихся джанабаевского приятеля пустить на фарш. Тот кинулся искать заступничества у братьев, но обнаружил, что те в отъезде и вообще заняты — готовятся к горячему сезону уборки урожая. Бизнесмену было сказано, что братья станут посвободнее и смогут рассмотреть его проблему после встречи с людьми Сарыбая, которая состоится в конце июня. Среди людей, которым бизнесмен горестно поведал об этой истории, был и один мужчина средних лет, возглавлявший экспортно-импортную компанию и любивший при случае поделиться забавными сведениями из казахской жизни с российскими спецслужбами. Само собой, не просто так, а в обмен на кое-какие торговые льготы на территории Российской Федерации. Он слушал опечаленного алмаатинца краем уха, на следующий день передал содержание разговора своему знакомому из российского посольства, поскольку знал: наркомафия русских интересует.
И еще через десять дней тот же самый бизнесмен столкнулся с тем же самым информатором вблизи железнодорожного вокзала. Бизнесмен на ходу пояснил, что уезжает на северо-запад, за Балхаш, потому что где-то там сейчас находятся его покровители, и ему было предложено посидеть в каком-нибудь близлежащем городишке и подождать, пока братья закончат свои переговоры. Было упомянуто и название города, куда отправлялся бизнесмен искать справедливости.
В Москве была получена эта информация, ее сопоставили с добытыми ранее сведениями о трех точках, которые использовались для подобных встреч. Маленький степной город, куда уехал бизнесмен и вокруг которого предположительно крутились братья Джанабаевы, находился в подозрительной близости от третьей точки. Где уже несколько дней готовилась к встрече гостей группа «Верба».