Последний срок

Коннелли Майкл

– В таком случае Чилл – первопроходец, – вставил Клейтон. – Компьютера у него не было, и свои фотографии он хранил в коробке из-под ботинок. Вот так мы от него и улизнули.

– Что вы хотите сказать? – спросил Босх.

Пелл на мгновение поджал губы.

– Он сфотографировал меня, когда я держал его член во рту. А снимок положил в ту же коробку. Однажды я украл его и оставил в таком месте, где могла увидеть мать. В тот же день мы с ним расстались.

– Были в коробке другие снимки мальчиков или мужчин? – спросил Гарри.

– Одного

я видел – парня вроде меня. Но я не знаю, кто он такой.

Детектив сделал еще несколько записей. Информация Пелла о том, что его мучителя интересовали как женщины, так и мужчины, имела ключевое значение для вырисовывающегося психологического портрета преступника. Затем он спросил, не помнит ли Клейтон адреса, где он жил с матерью и Чиллом. Пелл ответил, что где-то неподалеку от Городка путешествий в Гриффит-парке, куда мать водила его покататься на железной дороге.

– Вы шли туда пешком или ехали?

– Брали такси, но путь был недолгим. Мы часто там бывали – мне очень нравились те маленькие поезда.

Замечание было ценным. Босх помнил, что Городок путешествий располагался в северной части Гриффит-парка. Это могло означать, что Клейтон и Чилл жили в Северном Голливуде или в Бербанке, то есть ограничивало круг поисков.

Босх попросил описать Чилла, но Клейтон вспомнил очень немного: белый, высокий, мускулистый.

– У него была работа?

– Вообще-то нет. Нанимался разнорабочим, что-то вроде этого. Имел много инструмента, который хранил в грузовике.

– Что за грузовик?

– Фургон. «Форд-эконолайн». В этом фургоне он и меня заставлял ублажать его.

Вот так появился фургон, тип автомобиля, в котором сам Пелл впоследствии совершил такое же преступление. Босх, разумеется, вслух этого не сказал.

– Сколько, на ваш взгляд, Чиллу в то время было лет?

– Без понятия. Наверное, вы были правы, предположив, что лет на пять старше матери.

– В ваших вещах или еще где-нибудь случайно не завалялось его фотографии?

Пелл рассмеялся и посмотрел на Босха так, словно тот был слабоумным.

– Полагаете, я стал бы хранить его фото? Послушайте, у меня нет даже снимка мамы.

– Извините, но я должен был задать этот вопрос. Вы когда-нибудь видели его с другими женщинами, кроме вашей матери?

– Вы имеете в виду, трахался ли он с кем-нибудь?

– Вот именно.

– Не видел.

– Клейтон, что вы еще помните о нем?

– Помню, что всеми силами старался держаться как можно дальше от него.

– Вы смогли бы узнать его?

– Сейчас? После стольких лет?

Босх кивнул.

– Не знаю. Зато никогда не забуду, как он выглядел в то время.

– Помните что-нибудь о том месте, где вы жили с ним, что помогло бы мне найти его?

Пелл, немного подумав, покачал головой:

– Нет, только то, что я уже сказал.

– У него были животные?

– Нет. Зато меня он лупил, как собаку. Наверное, я и был для него животным.

Гарри

посмотрел на Стоун: нет ли вопросов у нее.

– Как насчет хобби? – спросила она.

– Думаю, его хобби было наполнение той коробки из-под ботинок.

– Но вы не видели ни одной из женщин с тех снимков? – поинтересовался Босх.

– Это ничего не значит. Можно легко догадаться, что большая часть фотографий сделана в фургоне. Там лежал старый матрас. А домой он никого не приводил.

Это была интересная информация, и Босх сделал пометку в блокноте.

– Вы сказали, что видели одну фотографию мальчика. Его он тоже снял в фургоне?

Пелл сначала не ответил. Он сам совершил злое дело в фургоне, и связь была очевидной.

– Не помню, – наконец проговорил он.

Гарри не настаивал.

– Вот что, Клейтон: если дойдет до дела и вас попросят выступить свидетелем в суде, вы подтвердите то, что сказали мне сегодня?

– А что я за это буду иметь?

– Я уже говорил, – ответил Босх. – Удовлетворение. Поможете закрыть этого типа на всю жизнь.

– Это пустяк.

– Что же еще вам обещать?

– Взгляните, во что я превратился! Это все благодаря ему!

Говоря это, Пелл ткнул себя в грудь. Прорвавшееся в бешеной вспышке первобытное чувство походило на звериную злобу, так не вязавшуюся с его внешностью. Чувство передалось Босху, и он понял, какой силой будут обладать показания Пелла, если он вот так же страстно выкрикнет их перед присяжными, – от защиты не останется камня на камне.

– Клейтон, я найду этого человека. Вы получите шанс сказать ему все в лицо. И может быть, всю оставшуюся жизнь вам будет лучше, чем теперь, – произнес Босх.

– Всю оставшуюся жизнь? Грандиозно. Премного вам благодарен.

Заметив сарказма Босх собирался ответить так же язвительно, но в этот момент в дверь громко постучали. Стоун поднялась. На пороге появилась другая врач. Она что-то прошептала Стоун, и та обратилась к Босху:

– У ворот двое полицейских, спрашивают вас.

Гарри поблагодарил Пелла за то, что тот уделил ему время, и пообещал сообщать о том, как идет расследование. Затем направился к воротам, по пути вытаскивая из кармана телефон. Он пропустил четыре звонка: один от напарника, два начинались с незнакомого ему номера 213 и последний от Киз Райдер.

Полицейские в форме из отделения в Ван-Нуйсе сказали, что направлены начальством.

– Вы не отвечали на вызовы по телефону и автомобильной рации, – объяснил тот, что постарше. – Вам необходимо связаться с лейтенантом Райдер из службы шефа. Она заметила, что это срочно.

Поблагодарив, Босх объяснил, что допрашивал важного свидетеля, и выключил телефон. Как только полицейские ушли, он набрал номер Райдер, и она тут же отозвалась.

– Гарри, почему не ответил на звонок?

– Потому что занимался допросом. Обычно я не прерываюсь, чтобы поговорить по телефону. Как ты нашла меня?