Последний рейс
Шрифт:
К моменту этого крика и сам Бейли уже испытывал быстро нарастающее желание убраться с бака парома. Встречное судно, казалось, нацеливает свой острый и длинный форштевень прямо ему в лоб.
Смазывая последние кадры в камере Бейли повернулся и бросился бежать в направлении кормы.
После того как капитан Хаустов увидел паром, у него мелькнула мысль положить руль на правый борт. Крайнее правое положение руля 35 градусов. Руль же был положен только на 20 градусов: оставался запас в 15, который мог прибавить угловую скорость повороту судна. Но по глазомерному определению расстояние до камней возле мыса Элен было очень опасно, катастрофически маленьким –
Поэтому капитан дал аварийный задний ход, но уже через доли секунды интуитивно почувствовал, что столкновения все равно не избежать, и, выбирая из двух зол, выбрал посадку на мель и скомандовал:
– Право на борт!
Рулевой положил руль с 20 градусов до предельного положения в 35.
Объективно этот поворот руля никак не менял ситуацию, так как машина уже забирала на задний ход и действие руля становилось неэффективным.
Около 12.06 тишина в машине и на мостике «Есенина» кончилась – судно затрясло, как трясет практически любое судно, когда его двигатель и винт работают на задний ход. На мостик занесло клочья дизельного выхлопа.
Увидеть, отрабатывает ли «Королева Виктории» тоже задний, с мостика «Есенина» уже было невозможно – нос теплохода закрывал обзор.
Около 12.07 суда столкнулись под углом в 45 градусов. Нос «Сергея Есенина» вошел в борт «Королевы Виктории» позади ходового мостика и перед самой трубой. Сотрясение было слабым. По ощущению напоминало вхождение какого-нибудь мягкого тела в мягкую вязкую среду: от трения металла о металл возникло большое количество искр. Через 30 секунд над носом «Есенина» поднялось и быстро исчезло облачко ржавого цвета – очевидно, ржавая пыль из тех самых прослоек, которые всегда образуются между металлическим бортом и внутренней обшивкой.
В момент столкновения паром подавал частые короткие гудки.
Старушенция миссис Стюарт, доживавшая свой век в доме с красной крышей на высокой, около ста метров, скале, возвышавшейся над проливом Актив Пасс па острове Галиано, вышла па веранду, услышав низкий и красивый гудок парохода. Она увидела мощное судно, которое мчалось близко к маячку Энтерпрайз Рифа. Судно накренилось, поворачивая в пролив. С извечным любопытством берегового жителя миссис Стюарт старалась разобрать название судна, но никак не могла этого сделать. Несколько гудков донеслось с пролива. Миссис Стюарт повернула голову влево и увидела белую «Королеву Виктории». Дальнейшее напомнило ей случай на костюмированном балу в Калифорнии полвека назад, когда она наблюдала за дракой с галереи танцевального зала. Жениха миссис Стюарт тогда побили с такой молниеносной быстротой, что никакого удовольствия невеста не успела получить.
Красивое судно и паром поцеловались с легким скрежетом. Миссис Стюарт захлопала в ладоши и бросилась к телефону. Ей хотелось немедленно сообщить миссис Сюзанне – давнишней подруге и сопернице по школьному пансиону – о столкновении перед окнами ее дома. Добрую минуту миссис Стюарт приплясывала у телефона. Телефон Сюзанны был занят. Конечно, она болтала с внучкой.
Миссис Стюарт бросили трубку и схватила фотоаппарат. Следовало сохранить для Сюзанны хотя бы снимки. Без снимков Сюзанна никогда не согласилась бы поверить миссис Стюарт, что та оказалась непосредственной свидетельницей происшедшего события.
Сцепившиеся суда медленно поворачивались по часовой стрелке в середине пролива. Три раза миссис Стюарт щелкнула с веранды, затем семь раз с лужайки перед домом и еще десять, забравшись в автомобиль сына. Только
Другая старушенция, миссис Наудент, все лето наблюдала за снующими взад-вперед по проливу паромами. Это было ее главным развлечением.
Второго августа в полдень миссис Наудент готовила на кухне ленч. Она несколько опаздывала с ленчем, потому что уже прошел полдень. И чтобы напомнить миссис Наудент о быстротекущем времени, ее сестра Маргарет включила на полную громкость приемник в своей комнате. Это была ее обычная манера.
Паром «Королева Виктории» миссис Наудент обнаружила в зеркальном стекле кухонного шкафа. «"Королева" тоже опаздывает», – подумала она.
От момента появления парома в проливе до исчезновения его за большим кленом, росшим к востоку от веранды, должно было пройти пять минут. Сквозь крону клена белая коробка парома скользила зыбким привидением. Затем она окончательно исчезала в кустах сирени.
Миссис Наудент обычно не отвечала на мелкие выпады и укусы младшей сестры, но демонстрировала зловещую замедленность в поведении. И в тот раз, обнаружив в стекле шкафа «Королеву Виктории», старушенция уменьшила газ под сковородкой с беконом, взяла бинокль и вышла на веранду, чтобы пять минут разглядывать длинноволосых современных юнцов и короткие юбки современных девиц на палубе парома. С веранды она увидела еще одно судно, поворачивающее из-за мыса Элен навстречу «Королеве». Это судно показалось ей огромным и было незнакомым. Она попыталась прочитать в бинокль его название, но смогла разобрать только большие буквы на сером борту: «ФИСКО ЛАЙН». Затем в поле зрения бинокля вошел толстый бок парома. Миссис Наудент увидела бегущих в корму парома длинноволосых юнцов и беззвучно повизгивающих девиц в коротких юбках и широких штанах.
Суда столкнулись, и миссис Наудент прошептала: «Какой ужас!»
– 7 -
После столкновения оба сцепившихся между собой судна на короткий (несколько секунд) промежуток времени пошли влево для наблюдателя с «Есенина», то есть «Королева Виктории» погасила инерцию правого поворота теплохода и отбросила его нос влево от мгновенного курса столкновения. Затем «Есенин» опять начал разворачиваться вправо, так как продолжал движение вперед и «Королева Виктории» превратилась как бы в его носовой руль (положение бобра, который плывет с веткой в зубах, – большая половина ветки с правой стороны, она больше тормозит и разворачивает бобра вправо. Так действовала правая для «Есенина», кормовая часть парома, посаженного на его форштевень).
Машина «Сергея Есенина» продолжала отрабатывать аварийный задний ход еще около минуты после столкновения.
Поведение лоцмана Краббе было спокойным, его советы и указания продолжали оставаться четкими и разумными.
– Застопорите машину, капитан! – секунд через тридцать после удара сказал лоцман. – Не следует сразу вытаскивать форштевень из их борта!
– Вас понял! – сказал капитан, застопоривая машины, и одновременно приказал: – Общесудовая тревога! Старшему помощнику на бак! Осмотреть повреждения! Замерить в форпике, в носовом диптанке, в танке номер один, в льялах трюма номер один!
Старпом побежал на бак, вахтенный второй помощник объявил тревогу звонками и по трансляции, указав место сбора аварийной партии возле первого трюма, сдал ведение записей суперкарго, который был расписан но тревоге на мостике, и побежал к месту сбора.
– Руль можно прямо! – сказал Краббе. – Капитан, все это чепуха! Не волнуйтесь! Немного поцарапались – вот и все…
– Вы можете связаться по своей рации с паромом? – спросил капитан.
– Нет. У них нет «уоки-токи».
– А по нашему «Кораблю»?