Последний рейс

Кларк Джули

Выключаю воду и заворачиваюсь в любимый уютный халат. Мыслями я уже далеко… Но то, что я вижу, когда снова оказываюсь в спальне, быстро возвращает меня к реальности. Мой чемодан, собранный для поездки, лежит раскрытый на кровати, и Констанция, наша горничная, достает из него зимние вещи.

– Что вы делаете?

Я с ужасом слежу за ее руками, ожидая, что она вот-вот обнаружит спрятанный под бельем рюкзак. Впрочем, белье она не трогает, а лишь уносит теплую одежду и возвращается из гардеробной с летними платьями и льняными брюками, их она упаковывает в чемодан, а на кровать кладет розовый

кашемировый свитер, слишком яркий и легкий для промозглого февральского утра.

– Мистер Коркоран все вам объяснит.

Вероятно, Брюс ждал в коридоре, потому что при этих словах тут же возник в дверях и вздрогнул, увидев меня в одном халате.

– Планы изменились, – сообщает он. – Мистер Кук сам полетел в Детройт. А вас ждут в Пуэрто-Рико. Надо встретиться с представителями гуманитарной организации, которая занимается ликвидацией последствий урагана. Вы должны предложить им помощь фонда.

– Что, простите?

У меня такое чувство, будто сместилась земная ось и меня тянет куда-то в бездну.

– Мистер Кук вылетел в Детройт вместе с Даниэллой сегодня рано утром. Вас он будить не стал.

Констанция закрывает мой чемодан и тенью выскальзывает из комнаты.

– Вылет в одиннадцать из аэропорта имени Джона Кеннеди.

– Кеннеди? – растерянно повторяю я, все еще не в силах осознать произошедшее.

– Мистер Кук вылетел на частном самолете, так что мне пришлось забронировать вам обычный билет. Над Карибами скоро испортится погода – это последний рейс, остальные уже отменили, – говорит Брюс и смотрит на часы. – Одевайтесь. Я подожду вас внизу. К девяти надо быть в аэропорту.

Он выходит и захлопывает за собой дверь, а я бессильно опускаюсь на кровать. Конец! Все мои планы, так долго вынашиваемые и так тщательно скрываемые, развалились за несколько часов, пока я спала. Все, что я собирала по крупицам за год – сорок тысяч долларов, поддельные документы, прощальное письмо, – лежит сейчас в гостиничном номере в Детройте, куда очень скоро войдет Рори. И все узнает.

* * *

Не знаю, как у меня хватило сил одеться и выйти из комнаты. Брюс ждет меня на улице в арендованном лимузине. Мы выезжаем. Он рассказывает о запланированных мероприятиях. Когда Рори нет рядом, тон его всегда становится чуть более фамильярным, чуть менее уважительным; обычно меня это бесит, но сейчас не до того. Единственное, о чем я могу думать, – это о том, как теперь выпутаться.

От Рори приходит сообщение:

Извини, что планы так внезапно поменялись. Мы почти приехали в отель. Позвони, когда доберешься. Наслаждайся хорошей погодой.

Там сейчас 35 градусов.

Значит, пока он не в курсе. Вдруг еще есть шанс все исправить? Я сжимаю телефон и молюсь, чтобы мы скорее доехали до аэропорта, где Брюс наконец-то оставит меня в покое и я смогу что-нибудь предпринять.

– Для вас забронирован номер в отеле «Кариб Хилтон» в Сан-Хуане на две ночи. Даниэлла считает, что поездка может затянуться, так что она перенесет вашу встречу, запланированную на пятницу, – продолжает помощник мужа, сверяясь с телефоном, потом смотрит на меня.

Я киваю, говорить сейчас у меня нет никаких

сил. Все мысли лишь о том, как позвонить Петре и отменить доставку, но пока Брюс рядом, я не рискую даже отправить ей сообщение.

* * *

Машина останавливается у тротуара, Брюс дает мне последние указания:

– «Виста эйрлайнз», рейс 477. Посадочный талон у вас в почте. В Пуэрто-Рико вас встретят. Если будут вопросы, звоните Даниэлле.

Выбираюсь из машины и прохожу через стеклянные двери терминала. Брюс наблюдает за мной из лимузина и отъезжает, лишь убедившись, что я внутри. «Не останавливайся, – повторяю я себе. – Продолжай идти». Встаю в конец очереди на паспортный контроль и достаю телефон. Нахожу письмо от Даниэллы с указаниями по детройтской поездке и набираю номер.

– Отель «Эксельсиор», – отвечает приятный женский голос.

– Доброе утро, – говорю я, стараясь не выдать волнения. – Я забронировала номер, но планы изменились. Не могли бы вы переслать мне пакет, который доставят на мое имя сегодня утром?

– Конечно. Как вас зовут?

Неужели еще не все пропало? Тревога немного отступает, я делаю глубокий вдох. Сейчас попрошу переслать пакет в Пуэрто-Рико.

– Клэр Кук.

– О, не переживайте, миссис Кук, я передала пакет вашему мужу буквально десять минут назад, – щебечет девушка по телефону, без сомнения все еще пребывая в восторге от встречи с Рори.

У меня темнеет в глазах. Представляю, как он удивился, получив пакет, и, конечно, тут же вскрыл его, несмотря на то что там указано мое имя; и как удивление моментально сменилось яростью, когда он увидел внутри пачки денег, документы на имя Аманды Бернс с моей фотографией и адресованное ему прощальное письмо.

– Миссис Кук? – Голос в трубке возвращает меня к реальности. – Что-нибудь еще?

– Спасибо, – шепчу я. – Это все.

Пути назад нет. Надо бежать. Может, подойти к стойке и купить билет до Майами или Нэшвилла? Меня легко выследят по номеру банковской карты – все наличные, скопленные на побег, – в Детройте. У Рори.

Снова достаю телефон и набираю номер маникюрного салона на Парк-авеню (так у меня записана Петра).

Она отвечает лишь на третий звонок.

– Это я! Клэр, – выпаливаю я и тут же понижаю голос: на меня оборачиваются. – Рори поменял планы. Отправил в Пуэрто-Рико. А сам… поехал в Детройт.

Еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться.

– О боже! – выдыхает Петра.

– Я только что звонила в отель. Ему передали пакет. Как мне быть?!

Очередь медленно, но неуклонно продвигается вперед, увлекая меня за собой. Петра молчит.

– Срочно выходи на улицу и лови машину, – командует она. – Побудешь у меня, пока не придумаем, что делать дальше.

Мои шансы на спасение тают с каждой секундой. Как только Рори поймет, что я замыслила, тут же заблокирует все мои счета и вернет домой. А там… Прошлая попытка побега покажется невинной выходкой. И прощальное письмо, написанное моей рукой, придется ему как нельзя кстати. Он объявит о нашем расставании и попросит общественность уважать мой выбор и не лезть в мою частную жизнь, а меня по-тихому отправит на тот свет. Подумать только, я добровольно написала свою предсмертную записку.