Последний праведник
Шрифт:
— Пробка из-за погоды? — предположила Ханна.
Полицейский кивнул и какое-то время сидел, нетерпеливо барабаня пальцами по рулю.
— Трубка зовет, — пробормотал он наконец, распахивая дверцу, и спросил, поворачиваясь к ним: — Кто-то еще будет курить?
Нильс кивнул.
Ханна оказалась права: мост был временно закрыт из-за плохой видимости. Нильс переглянулся с ней, и она тоже вышла из машины.
— Я позвоню вашим коллегам, которые ждут с той стороны, чтобы они знали,
— Ты готова? — шепотом спросил Нильс у Ханны.
— Ты о чем?
— Я должен остаться с этой стороны моста.
— Нильс, что бы ты ни… — Рисхой вернулся, и Ханна не успела договорить.
— Обещают, что ветер вот-вот уляжется, — сказал он, вытягивая трубку и собираясь закурить. Зажигалка щелкала вхолостую. Нильс быстро нашелся:
— У меня есть зажигалка в чемодане. В багажнике.
Рисхой кивнул и выудил из кармана ключи. Багажник открылся с легким щелчком. Нильс расстегнул чемодан.
— С той стороны идут снежные тучи, — сказала Ханна, и пожилой полицейский с сомнением повернулся, чтобы взглянуть на север. Теперь он стоял под прицелом револьвера «Хеклер и Кох», который Нильс держал в руках. Рисхой, однако, этого не заметил и продолжал вести себя как ни в чем не бывало. Он давным-давно лишился всякого профессионального чутья, ему повезло, что Королевская полиция вообще смогла подыскать для него какое-то занятие.
— Пролив всегда страдает сильнее всего, — пробормотал он. — У меня лодка в Кертеминне и…
Нильсу пришлось слегка поднять пистолет и похлопать Рисхоя по плечу — только тогда полицейский заметил, что Нильс вооружен. Он не был напуган или удивлен, он просто-напросто не понимал, что происходит.
— Садитесь в машину, — сказал Нильс, поднимая чемодан и протягивая его Ханне.
— Что?
— Садитесь на заднее сиденье.
— Зачем? — еле слышно спросил Рисхой.
Вместо ответа Нильс распахнул дверцу.
— Отдайте мне ключи.
— Да, но…
— Быстрее! — Нильс немного повысил голос, это было необходимо, если он хотел достучаться до Рисхоя сквозь толстый панцирь многолетнего нежелания встречаться с реальностью.
Нильс сразу заметил, что маленький щелчок, с которым он открыл заднюю дверцу, изменил что-то во взгляде Рисхоя, сделал его вменяемым. Он понял, что на самом деле оказал Рисхою услугу, что это мгновение станет для полицейского поворотным. Десятилетиями выстраиваемая картина мира, в которой все окружающее было одним огромным Дакбургом, городом из комиксов про Дональда Дака, населенным сплошь добрыми людьми, на глазах у Ханны и Нильса внезапно рухнула. Осталось только разочарование. «Я-то думал, мы на одной стороне» —
— Садитесь в машину, — уверенно и настойчиво сказал Нильс.
— Но почему?
— Потому что я не могу вернуться обратно в Копенгаген. Мне нужно уехать. — Нильс перегнулся над передним сиденьем и врезал рукояткой пистолета по рации. Из ее разбитого корпуса высунулось несколько проводов. — Мне нужен ваш телефон.
Удар стал полной неожиданностью для Нильса и попал точно в цель. Череп пронзила боль, вибрирующая в левом ухе.
— Что ты делаешь?! — ревел Рисхой. — Пытаешься меня запереть?!
Снова удар, на этот раз еще сильнее. Нильс захромал и выронил пистолет; пока Рисхой возился со своим, Нильс развернулся и ударил в ответ.
— Нильс! — Казалось, что Ханна кричит откуда-то из другого мира, хотя она стояла совсем рядом. Нильсу понадобилась секунда на то, чтобы собраться с мыслями. Морфин. Шприцы. Они в бардачке. Он услышал, как Рисхой плачет от боли и отчаяния. Нильс нашел морфин, красиво упакованный в клинически-чистый полицейский пакет для доказательств.
— Чемодан!
— Что?
Он схватил чемодан в одну руку, а Ханну в другую и пустился бежать.
Они перелезли через защитное заграждение у дороги, спрыгнули на замерзшую лужу и побежали через холодное поле. Обернувшись через плечо, Нильс увидел, как пожилой полицейский целится им вслед.
— Ханна, мне кажется, что он…
Тихий щелчок по мерзлой земле. И еще один. Как будто где-то рядом взрываются хлопушки.
— Он в нас стреляет! — крикнул Нильс, запыхавшись.
Они продолжали бежать, пока не исчезли за снежной пеленой.
Ботинки глубоко увязали в мягком снегу между деревьями.
— Он бежит за нами? — спросила Ханна, оглядываясь.
— Чуть дальше будет дорога.
Она плакала.
— Где?
Нильс запыхался. В Дании всегда поблизости найдется дорога.
— Просто иди.
Деревья остались позади, теперь они пробирались сквозь плод усилий некоего ландшафтного архитектора, честно пытавшегося объединить поле с местом отдыха на трассе.
— Что теперь? В какую сторону? — Она перешла на шаг. — Лучше бы нам поймать машину или…
До них донесся звук приближающегося автобуса.
— Кавалерия, — пробормотал Нильс, выбрасывая вперед руку.
Автобус остановился, как это может быть только в провинции.
— Что, машина не выдержала мороза? — крикнул шофер на поющем фюнском диалекте. — Я еду только до станции, там можете пересесть на поезд в Оденсе.
— Спасибо, — ответил Нильс, первым входя в автобус и стараясь избежать его взгляда.