Последний праведник
Шрифт:
Он зачем-то открыл ящик стола и нашел там местный телефонный справочник, неотправленную открытку чьей-то бабушке в Гудхьеме — и Библию в темном переплете. Нильс взял ее в руки — целую вечность не читал ничего подобного — и пролистал. Авраам. Исаак. Ревекка. Он повесил кобуру с пистолетом на стул, потому что держать пистолет и Библию слишком близко друг к другу казалось неправильным. Группа «Битлз» пришла ему на выручку, как умеет только поп-музыка, когда нужно дать волю противоречивым чувствам. Он был полупьян, может быть, даже больше, чем полу-, иначе никогда не стал бы напевать себе под нос:
Rocky Raccoon checked into his room Only to find Gideons Bible Rocky had come equipped with a gun. [108]Нильс
9
Нильс открыл шкафчик в ванной, в котором кто-то оставил спрей от комаров и крем от загара. Намазал на ладонь немного крема и принюхался к флакончику со спреем. Запах лета. Как это глупо, подумал Нильс. Фабричный запах, наверняка произведенный пять зим назад где-нибудь в Польше. И все-таки он вызывает воспоминания: солнце, комары, вода, мороженое, цветущая бузина.
108
Рокки Енот снял гостиничный номер,
в котором его ждала Библия Гедеона.
Рокки Енот пришел с пистолетом (англ.).
Он присел на бортик ванны. Грудь распирало от нежелания умирать. Хочется жить. Он столько всего еще не успел.
20 декабря, воскресенье
Нильс включил душ и подумал, что все, конечно, получится. План составлен, таблетки морфина лежат на раковине — и их предостаточно. Оставалось погрузиться в катер, дать себя усыпить и исчезнуть далеко и надолго.
— Нильс?
Голос Ханны из комнаты.
— Нильс?
— Сейчас! — Он выключил душ, обвязал полотенце вокруг бедер и высунул голову в дверь.
— Идем завтракать? Завтрак до девяти.
Только теперь он заметил, что она держит в руках его пистолет.
— Ханна. Он заряжен!
— Извини, он просто лежал на полу… Держи, — сказала она, протягивая ему оружие.
Он вытащил магазин с патронами и вернул ей пистолет:
— Так он никому не повредит.
— Точно?
— Да, теперь он разряжен. Но стоит сделать вот так… — он протянул ей магазин и показал, как нужно вставлять его обратно, — …и можно стрелять.
— Мне больше по душе, когда он разряжен. Ты стрелял в кого-нибудь когда-нибудь?
Он улыбнулся и покачал головой:
— Ты что, забыла, что я из хороших парней?
— И поэтому ты ее читаешь? — спросила Ханна, указывая на Библию на незаправленной постели.
— Может быть.
Она улыбнулась.
— Ладно, увидимся внизу.
Когда она ушла, Нильс оделся, тщательно заправил постель и положил Библию на место в ящик. Потом вернулся в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Задрал рубашку. Метка никуда не
Чуть позже они отправились гулять по пляжу. Ветер в этих местах не унимается никогда, но шторм все-таки ненадолго утих.
— Я помню, что мы залезали в бункер, — сказала Ханна.
— В детстве?
— Как думаешь, может, мы и сейчас сумеем найти такой?
Нильс окинул взглядом пляж. Морской туман, машины, заехавшие на песок. Его взгляд в конце концов остановился на Ханне, на том, как ее волосы развеваются на ветру, елозят по лицу, лезут ей в глаза.
— Что такое?
— Ничего, — ответил он. — Почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты так на меня смотришь, — сказала она, толкая его. — Пойдем, старик. Побежали наверх, по скалам.
Ханна пустилась бежать, Нильс следом. Песок в ботинках, в волосах, в глазах. Он поскользнулся, карабкаясь наверх, и услышал смех Ханны.
— Ты надо мной смеешься?
— Какой же ты неуклюжий!
Он вложил всю свою решимость в покорение скалы, борясь за то, чтобы прийти к финишу первым. Однако они добрались до вершины одновременно, запыхавшиеся и запорошенные песком, и оба повалились на вереск и по-зимнему жесткую траву. Здесь они были в укрытии. Какое-то время они лежали, ничего не говоря.
— Ты сказал, что читал Библию, — сказала она наконец.
Он повернул голову и посмотрел на нее.
— Немного.
— И о чем именно ты читал?
— Историю об Аврааме. И Исааке.
— Бог просит Авраама привести своего единственного сына, Исаака, на вершину горы и принести его в жертву, — сказала она задумчиво.
— Я как-то слушал по радио выступление священника, который сказал, что эта история должна быть запрещена в датской церкви.
— Да, но в ней есть нечто важное, — возразила она. — Нечто, о чем мы забыли.
— Нечто, о чем ты мне сейчас расскажешь?
Она засмеялась.
— Да, я слишком привыкла разговаривать как преподаватель, извини, — она села. — Мне кажется, что история об Аврааме учит нас слушать. Хотя бы иногда.
Нильс ничего не ответил.
— Но ты прав, это действительно не самая приятная история. Неужели он не мог высказаться на эту же тему как-то иначе?
— Ты вообще веришь в… ну?
— В ну?
— Ну… ты понимаешь.
— Да ты даже этого слова не можешь выговорить.
— В Бога.
Ханна снова легла на песок и уставилась в небо.
— Я верю во все, чего мы пока не знаем. А мы не знаем очень многого — гораздо больше, чем можем себе представить.
— Те самые четыре процента?
— Да, те самые четыре процента. Мы знаем, из чего состоят четыре процента Вселенной. Но попробуй рассказать об этом политику, а потом попросить у него денег на исследования. Гораздо надежнее кричать о том, что ты абсолютно уверен в том, что уровень воды в Мировом океане поднимется на два с половиной метра в течение следующих… — Она замолчала, села и серьезно посмотрела на него. — Поликрат. Ты помнишь историю о Поликрате?