Последний оракул
Шрифт:
12
6 сентября, 19 часов 36 минут
Пенджаб, Индия
По мере того как солнце опускалось за горизонт, Грей все больше убеждался в том, что выбор автомобиля, сделанный Розауро, был весьма мудрым. На дороге, изрытой глубокими колеями, внедорожник подбрасывало и швыряло из стороны в сторону, поэтому Грей, сидя рядом с водителем, был вынужден упираться рукой в крышу, чтобы не слететь с сиденья. Примерно час назад они миновали последний мало-мальски
Молочные фермы, поля, засеянные сахарным тростником, рощи манговых деревьев делали окружающую местность похожей на лоскутное одеяло. Мастерсон объяснил, что Пенджаб является изобильной житницей Индии, ее закромами. Здесь выращивали большую часть пшеницы, проса и риса, производимых в стране.
— И кто-то должен обрабатывать эти поля,— добавил он.
Профессор, который взял на себя роль штурмана, сидел на заднем сиденье, вместе с Элизабет и Ковальски, а Лука расположился позади всех и был занят тем, что полировал свои кинжалы.
— Здесь — налево,— скомандовал Мастерсон.
Розауро вывернула руль, джип свернул и, разбрызгивая потоки воды, выбрался из колеи, превратившейся в два полноводных ручья. В течение всего пути дождь то начинался, то заканчивался. В переводе с персидского название Пенджаб означало «пятиречье».
Грей посмотрел в темнеющее небо. Надвигалась ночь. Облака ползли низко. Наверняка до того, как стемнеет, им предстоит еще раз попасть под дождь.
— Вон там, впереди,— проговорил Мастерсон.— За следующим холмом.
«Мерседес», меся всеми четырьмя колесами грязь, стал карабкаться по крутому склону. Когда они поднялись на вершину, их взглядам открылась маленькая, похожая на чашу долина, окруженная холмами. На дне долины лежал поселок — сгрудившиеся вперемежку каменные дома и глинобитные хижины. На его границе горели два костра, вокруг которых стояли мужчины с длинными шестами в руках. По-видимому, они жгли мусор Рядом с одним костром, на склоне холма, чуть ниже того места, где находилась их машина, виднелась телега, запряженная волом и нагруженная мусором.
— Другая сторона Индии,— проговорил Мастерсон.— Более двух третей ее населения до сих пор живет в сельской местности. Но сейчас мы видим перед собой тех, кто существует на самом дне кастовой системы «Хариджаны» — так назвал их Махатма Ганди. В переводе это означает «Божьи дети», но их до сегодняшнего дня чаще называют «далиты» или «ачхуты», что можно перевести примерно как «неприкасаемые».
Грей заметил, что Лука убрал свои кинжалы и стал более внимательно прислушиваться к разговору. Неприкасаемые. У этих людей, возможно те же корни, что и у его племени.
Освещенные огнями костров, вооруженные косами и шестами, мужчины встали плотнее, подозрительно глядя на чужаков.
— Кто эти люди? — спросил Грей. Ему хотелось побольше узнать о тех, с кем предстоит иметь дело.
— Чтобы понять это, вы должны иметь хотя бы некоторое представление о существующей в Индии кастовой системе. Согласно легендам, все главные варны, социальные общности, на которые делилось население
— А эти, неприкасаемые? — спросил Грей, не сводя глаз со столпившихся невдалеке мужчин и подростков.
— Они не относятся ни к одной из четырех варн, поэтому их не считали за людей, полагали «нечистыми», общение с неприкасаемыми считалось оскверняющим для лиц, принадлежащих к более высоким кастам. На долю этих бедняг доставались только самые презренные работы. Они обрабатывали кожи, убирали нечистоты, подбирали мертвых. Им возбранялось заходить в храмы и дома «чистых», есть из одной с ними посуды. Не допускалось даже, чтобы тень неприкасаемого упала на человека более высокой касты. Если мужчина или женщина из числа неприкасаемых нарушали хотя бы одно из этих правил, их могли побить, изнасиловать и даже лишить жизни.
Элизабет подалась вперед.
— И никто не пытается положить этому конец? Мастерсон фыркнул.
— Формально индийская конституция запрещает подобную дискриминацию, но она тем не менее существует, особенно в сельских районах. К категории неприкасаемых до сих пор относятся пятнадцать процентов населения, и вырваться из-под этого проклятия нельзя. Ребенок, рожденный от ачхута, навсегда останется ачхутом. Они жертвы религиозных законов тысячелетней давности, законов, которые априори занесли их в разряд недочеловеков. Кроме того, будем честны: как я уже сказал раньше, кто-то ведь должен обрабатывать поля.
Грей вспомнил бескрайние поля и рощи фруктовых деревьев. Мастерсон тем временем продолжал:
— Неприкасаемые представляют собой класс рабов, являющийся неотъемлемой частью этого общества. Если в городах их положение все же немного улучшилось, то в деревне все остается как раньше, поскольку там по-прежнему не хватает трудяг для тяжелой, грязной работы. Кастовая система помогает решить эту проблему. Поселки вроде этого нередко сжигали и разрушали только потому, что их жители осмеливались попросить более высокую оплату или улучшить условия труда. Отсюда их постоянная подозрительность.
Профессор кивнул на группу крестьян, встречавших их с сельскохозяйственными орудиями наперевес.
— Господи! — ахнула Элизабет.
— Господь не имеет к этому ни малейшего отношения,— с горечью отозвался Мастерсон.— В основе всего — экономика. Ваш отец,— обратился он к Элизабет,— был ярым защитником этих людей, вот почему в последнее время брахманы и мистики из числа йогов все более неохотно шли ему навстречу в плане предоставления информации.
— Из-за того, что он не брезговал общением с неприкасаемыми? — спросила женщина.