Последний оракул
Шрифт:
— Да, из-за этого... А еще потому, что он пытался найти среди них носителей генетических маркёров. Когда об этом стало известно, перед ним захлопнулись многие двери. Признаться, когда он исчез, я был уверен, что его убили по этой самой причине.
Грей махнул Розауро рукой, приказывая остановиться рядом с кругом света от мусорных костров.
— А что это за поселок? — осведомился он.— Это то самое место, где доктора Полка видели в последний раз?
Мастерсон кивнул.
— В последний раз Арчибальд звонил мне именно отсюда. Он пребывал в страшном возбуждении, поскольку сделал какое-то
— Стоит ли нам бояться этих людей? — спросил Грей.
— Наоборот.
Мастерсон открыл дверь машины и, опираясь на трость, выбрался из нее. Грей последовал за ним, после чего из джипа вышли все остальные
— Оставайтесь возле машины,— предупредил их коммандер. Мастерсон заковылял к костру, Грей — за ним. Профессор прокричал что-то на хинди. Поскольку Грей изучал индуизм и индийскую философию, он знал несколько фраз на этом языке, но их было явно недостаточно, чтобы понять, о чем идет речь. Однако по тому, как профессор переводил взгляд с одного лица на другое, можно было заключить, что он пытался отыскать какого-то определенного человека.
Индусы продолжали стоять молчаливой стеной, ощетинившейся примитивным оружием.
Вол, запряженный в телегу, тоскливо замычал, словно давящая атмосфера подействовала и на него.
Наконец Мастерсон встал между двумя чадящими кострами. Воздух был наполнен смрадом жареной печенки и горящих автомобильных шин. Грею стоило больших усилий не закрыть ладонью нос и рот. Macтepcoн указал рукой на грузовик и продолжал говорить. Грей различил в его тираде имя Арчибальда Полка и знакомое слово «бети».
Дочь.
Все мужчины уставились на Элизабет. Вилы и косы опустились. Неприкасаемые стали шептаться, тыкая пальцами в сторону американки. Человеческая стена распалась. Два мальчика с радостными воплями бросились в глубь поселка по узкому проходу между двумя каменными домами.
Мастерсон повернулся к Грею и сообщил:
— Ачхуты здесь очень уважают Арчибальда. Я не сомневаюсь: присутствие дочери столь уважаемого человека сделает их гораздо более дружелюбными. Нам не стоит ожидать от этих людей ничего плохого.
— Кроме дизентерии,— пробурчал Ковальски, подходя к Мастерсону и Грею вместе с остальными членами их группы.
Элизабет заехала ему локтем в ребра.
Грей повел свою команду в поселок, чувствуя, что опасаться им все же есть чего, причем не только расстройства желудка.
20 часов 02 минуты
Элизабет прошла между двумя кострами. Поселок гудел, как растревоженный улей. Кто-то принялся громко колотить в самодельный барабан. Появилась женщина, лицо которой до половины было закрыто сари, и жестом пригласила их следовать за собой. Когда она повернулась, Элизабет заметила под вуалью искалеченную, покрытую рубцами кожу.
— Что случилось с этой женщиной? — спросила она,
— Ваш отец упоминал о ней,— негромко ответил профессор, кивком указав на индианку.— Ее сына поймали, когда он удил рыбу в пруду, расположенном в поселении более высокой касты. Она отправилась туда, чтобы выручить мальчика, но тоже была схвачена. Жители поселка избили ее сына, а ей плеснули в лицо кислотой. В результате несчастная потеряла глаз и оказалась навсегда обезображена.
Элизабет похолодела.
— Какой кошмар!
Элизабет шла за женщиной, ужасаясь жестокости местных обычаев и одновременно восхищаясь волей к жизни и стойкостью этой индианки.
Женщина провела их через лабиринт узких кривых улочек, и они оказались в самом центре поселка. Здесь горел еще один костер. У деревянных столов, расставленных вокруг колодца, собрались люди, женщины сметали со столов опавшие листья и приносили блюда с едой. Повсюду бегали босоногие, полуодетые ребятишки.
Когда Элизабет проходила мимо жителей поселка, многие мужчины почтительно склоняли головы, а некоторые даже кланялись ей в пояс — по всей видимости, в знак уважения к ее отцу. А ведь она даже не знала, что он здесь был и тем более чем занимался.
Мастерсон указал тростью на местных мужчин и пояснил:
— Ваш батюшка сделал много добра жителям здешних мест. Он разоблачил и заставил распустить вооруженные группы, терроризировавшие их, даже добился повышения оплаты крестьянского труда, улучшения медицинского обеспечения и образования. Но, что еще более важно, он относился к ним с уважением.
— Я не знала всего этого,— пробормотала Элизабет.
— Арчибальд завоевал их доверие, и именно на этой местности он сосредоточил свои генетические исследования.
— Почему именно на этой? — спросил Грей, шедший по другую сторону от профессора.
— Потому что сразу же после того, как Арчибальд составил карту, которую я показывал вам, он принялся более пристально изучать район Пенджаб. Генетический след привел его к этим холмам. Но, мне кажется, тут было что-то еще.
Элизабет наморщила лоб.
— Что именно?
— Я точно не знаю. Он стал проявлять повышенный интерес к этому району около двух лет назад: прекратил бессистемные исследования на всей территории Индии и занялся только здешними местами.— Оглянувшись на Луку, профессор добавил: — И цыганами.
Элизабет стала вспоминать, что было два года назад. Она заканчивала писать кандидатскую диссертацию по философии в Джорджтауне и по чти не общалась с отцом. На это у нее не хватало ни времени, ни терпения. Их редкие разговоры по телефону были обычно короткими и напряженными. Знай Элизабет, чем занимается отец помимо своих исследований, возможно, она вела бы себя иначе.
Когда они оказались в центре поселка, жители приветствовали их улыбками и пригласили пройти к столу, уставленному едой: лепешками, тарелками с рисом, вареными овощами, маленькими сливами и крупными финиками, мисками с пахтой. Простая, но устроенная от души трапеза. Одна из женщин, опустившись на колени, помешивала чечевичную похлебку в котле, стоявшем на очаге в форме подковы. Ее дочь подбрасывала в огонь кизяк из ведра, которое держала в руке. Ковальски подошел к Элизабет.