Последний оракул
Шрифт:
— Смерть от масла,— проговорил великан.— Неплохо, Пирс. Кроме того, вы, можно считать, изобрели новый способ контролировать уровень холестерина в организме.
Вокруг них царил форменный хаос: люди разбегались в разных направлениях, мешая полицейским в форме пробиться к эпицентру событий. Грей и Ковальски, пригнувшись, позволили живому отливу утащить себя с площади на прилегающую улицу.
Через несколько минут торопливой ходьбы перед ними возникли красные стены форта, возвышавшегося на берегу реки Джамна. Они направились прямиком к старинному сооружению. Резиденция императора Акбара, форт Агры, или, как его еще называли, «Красный
— Пирс! — прокричал женский голос.
От одного из лимузинов, похожего на большого белого кита, им махала рукой Шей Розауро. Грей направился к ней. Лука стоял возле открытой двери, Мастерсон и Элизабет уже находились внутри.
— Хороша конспирация! — пробурчал Грей, окинув скептическим взглядом длиннющий автомобиль.— Ничего поскромнее не нашлось?
— Зато все поместимся,— объяснила Розауро и смущенно улыбнулась.— Кроме того, разве мы не можем позволить себе хоть небольшое удовольствие?
— Леди говорит дело,— поддержал ее подошедший Ковальски.— Может, разрешите мне порулить этим аппаратом?
— Нет! — хором воскликнули Грей и Розауро.
С обиженной миной Ковальски отошел к открытой двери и забрался в лимузин. Розауро последовала за ним.
Перед тем как забраться в машину, Грей оглядел близлежащие тротуары и улицы. Казалось, на них никто не обращал внимания. Оставалось только надеяться на то, что им удалось окончательно отделаться от хвоста. Повернув голову, он посмотрел на изгиб реки. Вдалеке в лучах солнца сиял белый мрамор мавзолея. Его мирная и вечная красота отражалась в прозрачной воде.
Грей повернулся к мавзолею спиной.
Только мертвые спят так покойно.
Затем он забрался в лимузин.
Мастерсон издал горестный вопль:
— Что вы сделали с моей тростью?
Грей упал на сиденье. Рукоятка из слоновой кости восемнадцатого века была в крови, ее нижняя часть стерлась от скольжения по туго натянутой веревке.
— За трость вам следует переживать в последнюю очередь, профессор,— проговорил он.
Мастерсон буравил его горящим взглядом. Указав на перевязанное ухо ученого, Грей пояснил:
— Кто-то пытается вас убить, доктор Мастерсон, и это теперь очевидно. Вопрос только в том, кто именно.
10
6 сентября, 7 часов 45 минут
Вашингтон, округ Колумбия
— Сплошные тупики,— проговорил Трент,— и уж слишком их много. Юрий заметил устремленный на него взгляд мужчины, но даже не моргнул. Пусть убивают, ему уже было все равно.
Юрий сидел на стуле в кабинете. Сняв с его тела электроды, мучители позволили ему вновь одеться. Пытка продолжалась минут двадцать. Юрий не стал запираться. Он рассказал о многом, в том числе и о генетике необычных детей — то, что они с Савиной держали в наиболее строгом секрете от американцев.
Он поведал даже о том, почему русские не стали возражать против привлечения к проекту доктора Арчибальда Полка. Полк, признался Юрий, подобрался слишком близко к самой сути генетического секрета. Когда он оказался в Муравейнике, Савина даже собиралась инсценировать несчастный случай со смертельным исходом,
Но в этой игре балансирования на грани научной войны ни он, ни Савина даже представить себе не могли, что друг и коллега Полка организует ему побег, и лишь для того, чтобы вытащить из Муравейника одного из их детей.
И Савина клюнула на эту наживку. Ее мало волновало то, что Полк сбежал, прихватив с собой череп, который дал ему Макбрайд. Отправлю Юрия и Сашу на охоту за ним, Савина больше всего боялась, что будет раскрыт их генетический секрет. И попалась в расставленную американцами ловушку.
— Сплошные тупики? — переспросил Мэпплторп и скептически го качал головой.— Я вижу только три: девочка, череп и след, оставленный Полком в Индии. Последним уже занимаются, а в нашем разведывательном мире стали поговаривать о том, что вскоре таинственным образом появится и череп.
— Как вам удалось этого добиться? — поинтересовался Макбрайд.
— Доведите воду до кипения, и вы удивитесь тому, что может всплыть на поверхность.
— А девочка?
Юрий стал внимательнее прислушиваться к разговору. Мэпплторп перевел на него взгляд. Юрий понимал: он все еще жив только благодаря Саше. Он был нужен Мэпплторпу потому, что знал как никто другой о состоянии ее здоровья, которое, как и у всех остальных подобных детей, вызывало серьезные опасения. Манипулирование ее сознанием неизбежно порождало стресс, чреватый самыми серьезными негативными последствиями для субъекта. Саванты, особенно наиболее одаренные, редко жили дольше двадцати с небольшим лет. В том-то и заключалась проблема: отобрать наиболее жизнеспособные яйцеклетки и сперматозоиды, чтобы в результате искусственного оплодотворения на свет появлялись устойчивые к внешним факторам особи.
Мэпплторп вздохнул.
— Мы должны заполучить девочку до заката солнца. А желательно — раньше.
«И все равно опоздаете»,— подумал Юрий.
Какие же простаки эти американцы, если считают, что под пытками он рассказал им все! Нет, Юрий не лгал им. Он недоговаривал. А Макбрайд, во-первых, просто не знал, какие вопросы задавать, а во-вторых, был слишком убежден в своем превосходстве и питал незыблемую веру садиста во всемогущую силу боли.
Лицо Юрия оставалось непроницаемым. Они надеялись сломить его с помощью пыток, но он был старым человеком и давным-давно научился хранить секреты. Им удалось добиться лишь одного: уменьшить его шансы на успех в том, что должно было произойти. В последние несколько месяцев Юрий уже занялся всеми приготовлениями, необходимыми для претворения в жизнь планов Савины.
События развивались естественным и единственно возможным образом.
Миллионы умрут страшной смертью. А из этой смерти явится новый мир.
Новое Возрождение.
Юрий смотрел на самодовольную ухмылку Мэпплторпа и уверенность, светившуюся в глазах Макбрайда.
В его душе умерли последние сомнения. Савина права.
Этому миру пришло время сгореть.
14 часов 55 минут
Южноуральские горы
Генерал-майор Савина Мартова понимала: что-то не заладилось, причем очень серьезно. Это была какая-то необъяснимая тревога, которую она ощущала всем своим нутром. Оставаться и дальше в кабинете она уже не могла. Нужно было успокоиться любым способом.