Последний оракул
Шрифт:
Саша сидела за столом и раскрашивала рисунки в своем альбоме. Ее частично выбритую голову покрывал розовый чепчик.
— Мистер Грей! — воскликнула Саша, а потом спрыгнула со стула, словно зайчонок, подбежала к нему и обняла его ноги.
Он похлопал ее по плечу.
Саша приходила сюда не реже, чем Грей, навещая своего брата.
Петр сидел в кресле-каталке у окна и наблюдал за тем, как за стеклом сгущаются сумерки. Он напоминал манекен — холодный, неподвижный, не реагирующий ни на что.
— Есть какие-нибудь
— Кое-какие имеются. Теперь он ест с ложечки. Детское питание. Он словно начинает развиваться с младенчества. Врачи полагают, что со временем развитие дойдет до уровня его фактического возраста.
Грей надеялся на то, что так и будет. Этот мальчик спас мир и пожертвовал ради этого всем.
— Грей, если ты уложишь мальчика в кровать, мы позволим тебе побыть с ним некоторое время вдвоем.
Грей кивнул.
— Пойдем, Саша. Вернемся в твою комнату.
Девочка отпустила ноги Грея и подбежала к Петру.
— Пожелай Петру спокойной ночи, и пойдем,— настаивала Лиза. Саша поцеловала брата в щеку, а потом вернулась к Грею и протянула
к нему руки. Грей опустился на одно колено и подставил ей щеку. Саша звонко чмокнула его, а затем ухватила за мочку уха, подтянула его голову ближе и заговорщически зашептала:
— Это не Петр. Это кто-то другой. Но я его все равно люблю. Грей почувствовал, как по телу пробежал холодок. Саша, вероятно,
подслушала разговор врачей. Их прогноз был крайне мрачным. Даже если Петр сможет поправиться и в какой-то степени вернуться к жизни, он уже не будет прежним.
Грей ободряюще погладил девочку по руке, но ничего не сказал.
Он не хотел внушать ей несбыточных надежд. Пусть свыкается с реальностью.
— Саша! — многозначительным тоном проговорила Лиза.
— Подожди! — Саша кинулась к столу и принялась рыться в кипе листов.— У меня есть кое-что для мистера Грея.
Лиза улыбнулась.
— Все, что угодно, только бы не ложиться спать! Грей ждал, все так же стоя на одном колене.
Девочка вернулась, держа в руке вырванный из альбома лист.
— Вот! — с гордостью сказала она, протягивая его Грею.
Грей рассматривал изображенного на бумаге клоуна. Он был нарисован превосходно. Саша добавила к рисунку тени и некоторые детали, чтобы клоун выглядел одновременно смешным и немного страшноватым. Было очевидно, что у нее сохранились способности к рисованию.
Девочка снова приблизила губы к его уху и прошептала:
— Ты умрешь.
Столь неожиданное заявление застигло Грея врасплох, но в этих словах не было угрозы. Это была простая констатация факта, как прогноз погоды. Грей попытался представить себе, чем является смерть в понимании Саши. Она видела ее не раз, да и ее брат находился сейчас где-то между жизнью и смертью.
Грей не знал, что сказать, но, как и прежде, не захотел лгать девочке. Он поднялся, но его
— Мы все когда-нибудь умрем, Саша. Так устроен мир. Саша тяжело вздохнула, как вздыхают дети, когда сердятся.
— Нет, глупый! — Она ткнула пальцем в рисунок.— Ты должен опасаться вот этого. Потому я его и нарисовала.
Лиза указала на дверь.
— Хватит, Саша. Пора спать.
— Подожди!
— Нет!
Упав духом, девочка позволила вытащить себя из палаты, на прощание помахав Грею всей рукой.
Когда они ушли, Грей приблизился к Петру. Ему нравилось сидеть рядом с мальчиком. Пусть знает, что о нем не забыли, что его жертва живет в памяти людей. Он делал это еще и ради Монка, поскольку знал, как много значит мальчик для его друга. Сидя рядом с Петром, он чувствовал, что выполняет некие важные обязательства.
А если говорить по-честному, эти посещения были бальзамом на его сердце. Находясь рядом с мальчиком, он ощущал необъяснимый покой, словно некая эмпатическая аура все еще окружала этого ребенка.
И вот сейчас, усевшись возле Петра, Грей думал обо всем, что произошло. Он вспомнил, как мальчик тащил Монка, когда они появились перед ним. Теперь Грей понимал, что делал Петр. Его сестра спасла Монку жизнь, когда тот тонул в море, а Петр возвращал им Коккалиса, словно гаечный ключ, взятый взаймы у соседа.
Грей знал: все произошедшее — не удача и не стечение обстоятельств... Он посмотрел на Петра и представил себе Сашу.
Все это было организовано.
И сразу же Грею вспомнился план Николая Солокова: манипулируя савантами, навязать миру нового великого пророка. Нового Будду, Мухаммеда или Христа. Грей даже обсуждал эту тему с Монком, когда они вдвоем навещали мальчика в этой самой палате.
Потом Монк кивнул в сторону мальчика и сказал:
— Возможно, русские преуспели в большей степени, чем сами думают. Так или иначе, но, подобно многим великим людям, Петр принес последнюю жертву. Теперь им никогда не узнать правду. И возможно, это даже к лучшему.
Грей вздохнул и отбросил грустные мысли. Он все еще держал в руке листок с рисунком Саши. Судя по всему, теперь ему, помимо всего прочего, нужно опасаться еще и злобного клоуна. Он стал складывать листок и тут заметил, что на обратной стороне девочка нарисовала что-то еще.
Развернув лист, он рассматривал рисунок, аккуратно выполненный черным карандашом.
Это был великолепно нарисованный маленький китайский дракон.
В груди Грея разлился ледяной холод, а рука непроизвольно поднялась к горлу. На его шее висел серебряный кулон с изображением точно такого же дракона — подарок убийцы, означавший одновременно обещание новой встречи и проклятие.