Последний оракул
Шрифт:
— Что он делает? — спросил Грей, не отнимая трубки от уха. Монк перевел взгляд на ребенка.
— Петр?
Мальчик неподвижным, глубоким взглядом смотрел на изображение на экране.
Заговорил стоявший слева Ковальски:
— Эй, глядите, поезд едет.
Грей посмотрел на экран. По рельсам медленно двигался поезд, разбрасывая электрические искры. Тоннель, по всей видимости, не был обесточен.
— Это делает он? Ребенок? Двигает предметы силой мысли? Монк задержал дыхание, а потом медленно выпустил воздух.
— Нет,—
— Кто? — встрепенулся Грей.
Когда ладонь Петра прикоснулась к экрану, он отправил чувства в тоннель, достигнув своего предела. Для него, воспламененного похищенными талантами, сталь и бетон не являлись преградой. Все голоса, звучавшие рядом с ним, угасли. Он нырнул в темный тоннель и устремился к одной горящей звезде, которая оставалась внутри, к большому сердцу, которое он любил на протяжении всей своей короткой жизни.
Петр нашел ее в вагоне поезда. Она съежилась и раскачивалась из стороны в сторону. Она спряталась от камер потому, что он попросил ее об этом. Она являлась частью общей картины, но сейчас все это не имело значения. Он причинял ей боль более сильную, чем когда-либо. Она была ему просто необходима. Дотянувшись до ее старого сердца, он нежно взял ее огонь и рассказал о том, как любит ее и нуждается в ней.
Она поняла, что он здесь, и тихонько заухала, протянув руки в пустоту. В темноте они обняли друг друга, соединив свои чувства на уровне более глубоком, чем это возможно для кого бы то ни было.
В этом заключался один из их секретов.
Истина открылась ему в тот момент, когда их руки впервые встретились. Петр знал, почему многие дети любили Марту, приходили к ней за утешением, поплакать в ее объятиях или просто побыть с ней.
Она обладала талантом, о котором не знали взрослые люди,— даром эмпатии, таким же сильным, как у Петра. Родственные души, они хранили тайны друг друга.
Но это не было их единственным секретом.
Был еще один, более глубокий, окутанный страхом, проявлявшийся в том, чего ни один из них не понимал, но оба признавали истиной. С того момента, когда они впервые увидели друг друга, они знали, что умрут вместе.
Грей смотрел, как поезд, набирая ход, катится к центру операции «Сатурн». Монк успел вкратце рассказать ему о ее сути.
— Кто находится в поезде? — спросил он.— Мы можем связаться с ними?
Монк держал на руках мальчика, маленькие пальчики которого лежали на экране монитора.
— Я думаю, Петр уже там. Мальчик умеет управлять поездом.
— Но кто же в поезде?
Друг.
Поезд появился на экране с изображением центра операции и остановился. Из переднего вагона выпрыгнула темная фигура и поскакала внутрь пещеры.
— Это обезьяна? — спросил Ковальски, отступив назад.
— Человекообразная,— со вздохом уточнила Розауро, словно она устала то и дело поправлять великана.— Шимпанзе.
— Это Марта,— сказал Монк.
Грей
— Что она пытается сделать? — спросил Грей.
— Спасти всех нас,- ответил Монк.
Петр оставался с Мартой. Он приблизил ее пламя к своему, но не для того, чтобы поглотить его, а чтобы питать его своей,силой, чтобы объяснить ей, что нужно делать, и дать понять, что она не одна. Кроме того, таким образом он мог видеть происходящее вокруг ее глазами, пользоваться ее острыми чувствами.
Он видел столб ревущей воды, ощущал жар, ослаблявший и сжигавший Марту. В воздухе стоял запах тухлой рыбы, и, пугая их обоих, с потолка хлестал поток темной воды, которая снилась им в их общих ночных кошмарах.
Более смертоносной, чем любая река.
Но теперь они вместе противостояли ей.
Марта обошла отверстие шахты, которая жадно поглощала отравленную воду. Это нужно было остановить.
И сделать это можно было только одним способом.
Петр знал и рассказал Марте. Константин подробно объяснил ему, как тут все работает: о зарядах взрывчатки, о радиопередатчиках, об огромных стальных дверях шахты.
Рассказал он и про рычаг.
Марта не нуждалась в помощи. Она увидела рычаг за грудой брошенного оборудования. С его помощью можно было закрыть люк шахты и прекратить подачу отравленной воды в сердце земли. Петр услышал негромкое испуганное уханье Марты. Он почувствовал его у себя под ребрами.
«Ты сможешь сделать это, Марта...»
Она старалась изо всех сил. Ее кожа горела, шерсть стала жесткой, как елочные иголки, а костяшки пальцев, которыми она упиралась в забрызганную водой землю, покрылись пузырями.
Петр охранял ее пламя и подпитывал ее своей силой.
Она добралась до рычага. Тот находился в нижнем, почти горизонтальном положении, и его было необходимо поднять. Марта подставила под рычаг плечо, ухватила его обеими руками и уперлась ногами в землю.
Стальной рычаг не поддавался.
Позади нее рычащим потоком бурлила смерть. Петр ощущал, как напряглась ее спина, ноги, сердце.
Ее пламя стало угрожающе мигать в его ладонях. «Марта...»
Но рычаг не двигался.
Монк наблюдал за тем, как Марта сражается с рычагом. Она была слишком слаба. Она не сумеет сдвинуть его с места. Дыхание Петра участилось, стало тяжелым. Он делил со старой шимпанзе ее страх и боль.
— Почему он не поддается? — спросил Грей.
— Ну давай же, чертова обезьяна! — крикнул Ковальски.
Монк приблизился к монитору и положил собственную ладонь на его экран. Он пытался восстановить в памяти эту пещеру, через которую торопливо пробежал. Монк напрягся, и в тот же момент его мозг словно прошил электрический разряд. В нем стали вспыхивать образы из другого времени и места.