Последний император
Шрифт:
— Зачем же вы специально пригласили консула? Раз уж так, поговорим об этом в следующий раз.
Теперь я понимаю, что действия Ло Чжэньюя и атмосфера страха, созданная выстрелами Кисиды, явились лишь продолжением действий Цукуды. И совершенно очевидно, за всем этим стоял японский штаб.
Я послал за Чэнь Баошэнем и Чжэн Сяосюем, чтобы узнать их мнение. Чжэн Сяосюй сказал:
— На мой взгляд, и армия, и правительство Японии хотят, чтобы ваше величество находилось под их защитой и контролем. И то, что между ними существуют разногласия, не причиняет нам никакого вреда. Однако действия Ло Чжэньюя весьма опрометчивы и к хорошему не приведут. Ему нельзя доверять важных дел.
Чэнь Баошэнь заметил:
— И японский штаб, и Общество черного дракона действуют безответственно. Не слушайте никого, кроме японского посланника
Их слова показались мне справедливыми, и я больше не стал просить у консульства разрешения на выезд из Тяньцзиня. С тех пор я потерял всякий интерес к Ло Чжэньюю. На следующий год он продал свой дом в Тяньцзине и переехал в Люйшунь.
Как ни странно, но с отъездом Ло Чжэньюя сплетен стало меньше. Даже Жун Юань и Ци Цзичжун перестали приносить тревожные вести. Лишь много времени спустя я начал понимать, чем это объяснялось.
Об этом мне рассказал мой английский переводчик. Он приходился Жун Юаню свояком. По этой причине, а также благодаря своим деловым связям с переводчиками японского штаба он кое-что узнал о закулисной стороне всего происшедшего и позднее рассказал обо всем мне. Оказывается, японский штаб специально создал секретную организацию, которая длительное время действовала в моей резиденции в "саду Чжана". По крайней мере трое — Ло Чжэньюй, Се Цзеши и Жун Юань — были связаны с ней.
В тот день, когда я встречался с Като, они задержали моего переводчика, выспрашивали у него о нашей беседе и были недовольны, когда узнали, что Като не проявил должного внимания к моей просьбе. Из их разговора переводчик понял, что кто-то из штаба высказывал Ло Чжэньюю и другим совсем иную точку зрения, что была уже достигнута договоренность о моей поездке в Люйшунь. Чтобы доложить о состоявшейся встрече с Като тому человеку из штаба, Ло Чжэньюй и остальные препроводили английского переводчика в "резиденцию" Мино (так назывался особняк, занимаемый их секретной организацией). Человека этого так и не нашли, зато переводчик обнаружил эту секретную резиденцию. Впоследствии оказалось, что это был просто притон.
Я был знаком с Мино Томоеси — майором из японского штаба. Вместе с другими офицерами он часто приходил в "сад Чжана". Мне тогда и в голову не приходило, что этот человек через свою "резиденцию" установил тайные связи с некоторыми людьми из моего окружения и до мелочей знал обо всем, что делалось в моей резиденции. Через Жун Юаня и ему подобных он доводил до меня все сплетни, так что я несколько раз порывался бежать в Люйшунь. Узнав от моего переводчика кое-что о "резиденции" Мино, я понял, что японский штаб потому так старался привлечь на свою сторону Жун Юаня и других, что боролся за меня с консульством. Эта борьба, по словам Чжэн Сяосюя, была мне только на пользу.
Что же касается Общества черного дракона, то о нем я узнал позже от Чжэн Сяосюя. Эта самая крупная японская организация, объединявшая людей без определенных занятий, первоначально называлась Ассоциацией черного океана и была учреждена японским бродячим самураем по имени Хираока Котаро после Франко-китайской войны 1884 — 1885 годов. Это была одна из самых ранних шпионских организаций, которая осуществляла разведывательные действия в Китае. Вначале ее отделения находились в Яньтае (Чифу), Фучжоу, Шанхае, где они скрывались под вывеской консульств, школ, фотостудий и т. д. Название Общество черного дракона содержало намек на реку Амур (река черного дракона) и появилось в 1901 году. Во время Русско-японской войны эта организация играла весьма важную роль. Говорят, что в то время общество насчитывало несколько сот тысяч человек и располагало громадным капиталом. Самым видным руководителем его был Тояма Мицуру, под руководством которого агенты проникли во все слои китайского общества. Они действовали повсюду среди цинских князей и сановников, подобных Шэн Юню, а также среди слуг и посетителей "сада Чжана". Чжэн Сяосюй рассказывал, что Тояма был буддистом, носил длинную серебристую бороду, что у него было доброе лицо. Он очень любил розы и не хотел расстаться со своим садом. И такой человек замышлял чудовищные заговоры и организовывал злодейские убийства.
В том, что Чжэн Сяосюй мог впоследствии убедиться в силе Общества черного дракона и японской армии, была большая заслуга Ло Чжэньюя. Чжэн Сяосюй, Ло Чжэньюй и Чэнь Баошэнь придерживались трех различных точек зрения. Ло Чжэньюй считал, что
Чжэн Сяосюй
После ссоры с Ло Чжэньюем Чжэн Сяосюй уехал из Пекина, но весной следующего года вновь вернулся ко мне. Многие к тому времени стали охладевать к нему и относиться с недоверием, число его врагов росло, но Чжэн Сяосюй с каждым днем все больше завоевывал мое расположение. К нему также неплохо относились Чэнь Баошэнь и Ху Сыюань. В 1925 году я назначил его главным управляющим внутренними делами, а в 1928 году поручил вести иностранные дела. Его сын Чжэн Чуй тоже служил в отделе по иностранным делам и вместе с отцом был моим представителем по внешним сношениям.
Чжэн Сяосюй чаще соглашался со мной, чем Чэнь Баошэнь. Он постоянно спорил с Ху Сыюанем, который говорил очень складно, приводя множество цитат и примеров из древности, в то время как Чжэн Сяосюй упирал на свои "заморские" знания: рассказывал, например, что в Италии возник фашизм, в Японии проводятся такие-то реформы или какую оценку нынешней ситуации в Китае дает английская газета "Таймс" и т. п. Этого Ху Сыюань не знал. Чэнь Баошэня я считал самым преданным мне человеком, но когда речь заходила о планах на будущее, он сильно уступал Чжэн Сяосюю, который был полон энтузиазма и энергии и в то же время слыл чувствительным человеком. Однажды Мы случайно разговорились о моей будущей "империи".
— Территория и население империи намного увеличатся по сравнению с прежними династиями, — говорил Чжэн Сяосюй. — Столиц будет три: одна в Пекине, другая в Нанкине, а третья на Памире…
Чжэн Сяосюй и Ло Чжэныой были активными поборниками реставрации, но предложения первого приходились мне больше по душе, хотя он тоже каждый раз возражал против моего выезда в Японию и переезда в Люйшунь и Далянь.
В течение всех семи лет Чжэн Сяосюй был против моего отъезда из Тяньцзиня. Даже после событий 18 сентября, когда Ло Чжэньюй пришел ко мне с планами Квантунской армии, Чжэн Сяосюй не одобрял моего намерения уехать. Это объяснялось не только тем, что он в какой-то степени противопоставлял себя Ло Чжэньюю. Причина была более существенной: Чжэн Сяосюй не считал Японию моей единственной опорой, он был за общее управление великих держав.
Если проанализировать историю взаимоотношений Чжэн Сяосюя и Ло Чжэньюя с японцами, она будет выглядеть примерно следующим образом: Чжэн Сяосюй занимал должность секретаря китайского посольства в Японии в 1891 году, а Ло Чжэньюй начал продавать антикварные вещи и издавать шанхайскую газету "Нун бао", где познакомился с японцем Фудзита, на пять лет позже, в 1896 году. После знакомства с японцами Ло Чжэньюй, кроме них, никого больше не видел, а после Синьхайской революции все надежды на реставрацию возложил на японцев. А Чжэн Сяосюй увидел в Японии великую державу и с тех пор стал считать, что китайцы ничего не умеют, поэтому в целях развития страны и учреждения торговых фирм следует пригласить великие державы. Он пошел дальше, чем Чжан Чжидун со своей теорией "использования китайской формы и западного содержания", считая, что нужны не только европейская техника и капиталовложения, но и иностранные чиновники. Даже охрану императорского дома должны были, по его мнению, обучать иностранные специалисты. Иначе в Китае вечно будет царить хаос, а полезные ископаемые так и останутся лежать в недрах земли. После Синьхайской революции он считал, что при реставрации не обойтись без помощи великих держав. Конкретную помощь, по его мнению, должно было оказывать общее управление.