Последний Герой. Том 5

Дамиров Рафаэль

Он говорил ритмично, мягко, будто укачивал. Между словами выдерживал паузы, чтобы каждое осело в сознании. Использовал приёмы классического гипноза: фиксировал взгляд Шульгина на фото, монотонно повторял ключевые формулы, подкреплял их болевым раздражителем — лёгкими импульсами тока.

— Ты слышишь только мой голос. Только мой. Всё остальное неважно. Твоя цель в жизни — этот человек. Ты должен его найти.

С каждым словом он подкреплял внушение жестом руки, чуть покачивавшейся, словно маятник. Голос не менял интонации,

оставался ровным, лишённым эмоций.

— Он тебе не друг. Не товарищ. Из-за него ты здесь. Из-за него твои страдания, твоя боль. Запомни. Он — враг. Он — твоя цель.

Шульгин дрожал, губы шевелились, будто он хотел возразить, но очередной разряд и новая волна боли заглушали рождающуюся мысль. Ландер продолжал, уверенный, что каждое слово врезается в мозг пленника.

— Найдёшь его. Приведёшь ко мне. Это единственный способ избавиться от мук. Найди его… найди…

Профессор откинулся, вытер пот со лба. Глаза горели. Ему казалось, что в этот момент он сделал верный шаг к своему освобождению от Инженера.

* * *

— Пятнадцатый, прием, — проговорил я в рацию. — Мы нашли профессора. Он заперся тут, в подвале. Вызывайте группу.

Рация зашипела, защелкала.

— Принял, — ответил Мордюков. — Что ещё нашли? Приём.

— Здесь, внизу — целая подпольная лаборатория, — ответил я. — Продолжаем поиски.

Я повернулся к своим.

— Антон, стой здесь. Будь у двери на тот случай, если докторишка попробует выйти. Смотри в оба. Понял?

— Понял, — кивнул молодой опер, нервно сглотнув.

Мы со вторым оперативником по имени Сергей двинулись дальше по коридору. Я заметил ещё две двери. Одна оказалась заперта, но всего лишь обычным замком, ничего серьёзного. Другая — чуть приоткрыта, вела вниз, в подвал.

— Сейчас будет громко, — предупредил я. — Закройте уши, а то оглушит.

Сергей кивнул. Я вскинул автомат, дал короткую очередь по замку. Металл звякнул, дверь поддалась. Ударил ногой, петли скрипнули, створка распахнулась внутрь.

В темноте пахнуло сыростью.

— Посветите, — приказал я.

Сергей вытащил фонарик, луч выхватил из мрака клетку, дверь которой была открыта. Внутри — койка, на ней человек.

— Твою мать… что за хрень? — прошептал Сергей.

Я бросился к решётке, сердце ухнуло вниз. Лицо было изранено, но я узнал его сразу. Коля. Даже сейчас, обессиленный, он выглядел мощным, плечистым.

— Он живой? — спросил Сергей.

— Похоже, да, — сказал я, опуская автомат.

— Что там у вас? — крикнул Антон из коридора.

— Мы его нашли, — отозвался Сергей.

В этот момент снаружи что-то глухо бухнуло, потом раздался скрежет, и коридор огласил крик — короткий, сдавленный.

— Проверь, что там! — приказал я Сергею.

Он шагнул к выходу, но не успел. Дверь клетки снаружи резко захлопнулась, замок щёлкнул. Мы оказались заперты. Все произошло слишком

быстро. Даже не успели увидеть, кто это сделал. Темнота кругом, только лучик фонарика робко скачет по стенам.

— Чёрт! — выругался Сергей. — Эй, Тоха! Что ты там творишь? Это ты нас закрыл?

— Твою мать! Открывай! — приказал я. — Тут Шульгину помощь нужна! Быстро открыл!

Но тишина за дверью была мёртвая. Я уже понимал: это не Антон. Его вырубили. Профессор. Он-то, хоть и щуплый интеллигент, мог провернуть такое.

Главное — мы нашли Колю. Я был уверен, что он лежит едва живой. Но я ошибался.

Шульгин вдруг резко сел на кровати. Глаза его сверкнули в темноте. Это не было отражение света — они действительно казались горящими, безумными. И в тот миг мне показалось, что в нём больше нет человека. Это не Коля, сынок генерала, коллекционер ретро пластинок и обладатель комнаты в общежитии, сидел на койке. Передо мной был кто-то другой. Существо с лицом Шульгина, но будто с глазами демона.

— Коля… ты нас узнаёшь? — спросил я, делая шаг вперёд.

Сергей, наконец, нащупал выключатель, лампа под потолком мигнула и загудела. Жёлтый свет озарил камеру — голые стены, койка. Настоящая тюремная нора. Я сразу понял: это не Коля смотрит на нас. Тот, кто сидел на койке, был похож на него внешне, но взгляд — чужой.

Кажется, даже черты незримо изменились.

— Колян, скажи хоть что-нибудь, — пробормотал Сергей и, не подумав, шагнул ближе. — Хреново выглядишь, брат.

Зря. Он подошёл слишком близко. Коля взвился, как пружина. Вцепился ему в горло, сжал так, что у опера глаза полезли на лоб. Ещё секунда — и он свернул бы ему шею.

— Нет! — рванулся я.

Я не потянулся к оружию. Коля нужен был живым. Только живым. Это мой друг, не подопытный. Потому я подскочил, повис на его руке. И тут же понял: держу не руку человека, а железную балку. Сила была просто нечеловеческая. Я дёрнул изо всех сил, всем весом выворачивая сустав. Коля рыкнул, оттолкнулся, а Сергей вывалился из его хватки, задыхаясь и хрипя. Пополз к автомату, хрипло выругавшись:

— Ах ты, сука… что творишь, Шульгин?

Коля тут же переключился на меня. Бросился, пальцы щёлкнули перед лицом, я успел уйти в сторону.

— Это я, Колян! — крикнул я. — Яровой! Помнишь? Мы в баре пиво на разлив глыкали, потом с мужиками дрались… Вспомни!

Но он только рычал, дёргался, словно зверь на привязи.

Автомат щёлкнул затвором. Сергей, обретя дыхание, уже навёл на него ствол.

— Не стрелять! — рявкнул я и пнул ногой по стволу, сбивая ему прицел.

Сергей дернулся, в глазах его был страх. Он был готов выстрелить в боевого товарища, лишь бы самому остаться в живых.

Коля вновь напал. Под руку попался Сергей — его Шульгин швырнул в стену, как тряпку. Опер глухо ударился, осел без сознания. «Надеюсь, живой…» — мелькнуло у меня.