Последний бог
Шрифт:
– Даниил Маркин. Понятно?
– Понимаю. Интересно, почему ты живой?
Туманная дымка перед глазами постепенно рассеивается. В поле зрения упрямо лезут пассажиры метро. Что-то с ними не так… Народ по-прежнему стоит и молча пялится мимо нас. Никто не разговаривает и не шевелится. Словно мы с Борисом Максимычем торчим в музее восковых фигур. Интересное кино!
– А?.. – спросил я.
– Да? – послышался откуда-то сбоку еще один голос.
Хм. Неожиданно. Кто у нас там? Поворачиваем голову, скашиваем глаза… Совсем рядом, прислонившись к поручню, стоит человек. Просто стоит и улыбается. Обычный мужик средних лет.
– А вы… кто?
Вопрос повис в воздухе. Бородатый ехидно лыбится. Отвечать и не думает. И тут у меня в районе посадочного места шевельнулось шило. Уж очень хочется подколоть ехидного дядьку! Посмотрим, как ты сейчас запоешь! Сейчас ты мне расскажешь всю свою биографию. Ну, говори!
– ВПГРИЛЛЖ!
Зеленая дымка колышется от меня к мужику. Тот качает головой и вдруг отвечает:
– ПРНДАНХДЛ ГОББТВЫР.
Причем, спокойно так отвечает! Плавно и уверенно. И воздух вокруг сразу перестал зеленеть. Оба-на!.. «Не буди воздух…» Надо запомнить новое заклинание. Рот у меня сам собой распахнулся от изумления. Красноносый дядька робко кашляет, явно стараясь не привлекать внимания. Надо бы рот все же захлопнуть. И спросить:
– Мы сейчас на каком языке говорим?
– Язык КШТРЫ, – мужик чуть наклонился вперед. – Мы его используем, чтобы управлять миром.
– Кто это МЫ?
Бородатый скорчил ехидную физиономию:
– Хочешь верь, хочешь не верь… Мы – боги!
Ну-ка, я поднимусь! Ух, ты! Гарью-то как воняет. И шмотки на мне почти сгорели. Да и оба мужика измазаны в копоти. Судя по вони и обугленному виду, пришлось нам всем пройти сквозь пламя. Однако ожогов ни у кого не наблюдается. У меня лично вообще ничего не болит. Прикольно…
Вокруг мирно едут люди с открытыми глазами. Едут и ни черта не видят. На нашу подгорелую троицу ни один пассажир внимания не обращает. Может, нас здесь и нет? Может, это просто сон? Эх, проснуться бы сейчас в своей кровати! И с радостью обнаружить, что всякая хрень за последний день мне просто приснилась!.. Но два мужика передо мной реальны, как железные поручни метрополитена. Их тоже можно видеть и трогать. И от этой безысходной реальности почему-то хочется орать в голос…
Красноносый дядька выглядит офонаревшим гегемоном. Такое впечатление, что для него откровенность зеленоглазого – такая же неожиданность, как для меня. Зато этот «бог» с бородкой явно чувствует себя прекрасно. Даже улыбается. Как будто сообщил мне про выигрыш путевки в Каракумы на День хлопкороба. Интересно-о… Боги-ноги! Неожиданно этот бородатый чудак хлопнул красноносого по плечу и сказал:
– БПРАНГШ!
Зеленое облако залезло тому прямо в большие волосатые ноздри. И оттуда сразу попер раскатистый храп. Борис Максимович заснул стоя. Так и остался торчать надо мной, держась за поручень. Только с закрытыми глазами.
Бородатый снова заговорил по-русски:
– Лишний свидетель.
– А зачем его усыплять?
– Пусть спит. Все равно наша байда ему до фени.
М-да-а… Такое впечатление, что боги изъясняются как барыги с рынка.
– И много НАС?
Хитрая бородатая физиономия кривится.
– Мы сами неместные. Нас восемь семей на вокзале-е-е…
– Не понял? Я серьезно спрашиваю.
– Тогда – двое. Ты и я Больше никого не осталось. Честное пионэрское!
– Понятно. А как вас зовут?
– Петр.
Ага. Петр. Значит, Петя, в общем. Я бы сказал просто – Петруха! Простенько и со вкусом. Нехило для бога.
– А отчество у вас имеется?
– Хм… отчество? Ну, ясный перец! Отчество мое очень известное. Оно, это… Павлович!
– Понятно. А я Даниил. Без отчества. По-свойски, как у нас между богами положено.
– Прикалываешься, – ухмыляется Петр Павлович. – Ну, и правильно.
Поезд вынырнул из гулкого тоннеля на свет и начал притормаживать.
– Невский проспект. Следующая станция Сенная площадь, – объявила механическая тетка.
Народ вдруг ожил и закопошился, выбираясь из вагона. На нас по-прежнему никто не смотрит. Зеленоватая дымка чуть сгустилась, словно выталкивая полусонных попутчиков. Войти желающих не нашлось. Плотная толпа на перроне топчется в нерешительности, как перед закрытой дверью. Поезд тронулся. Бородатый удовлетворенно кивает:
– Думаю, парень, у тебя вопросов – куча… Грузи!
Что можно спросить у бога? Что угодно. Он обычно не отвечает. Обычно. А этот – запросто. Такой вот клевый парень.
– Петр Палыч… Петр Палыч… Не припомню такого! Будду помню. Аллах был. Иисус, само собой… А Петр Палыч? Не было такого бога!
– Да… Все забывается. Когда-то богов было – как грязи. Тор, Апис, Кецалькоатль, Зевс… Короче, имен – валом. Тебе какое-то особое по кайфу? По-моему, Петр – хорошее имя.
Ни фига себе! Что-то круто мужик загибает. Оно, конечно: зеленая дымка, народ, как зомби, красноносого вот отключил… Согласен – шаман, колдун, экстрасенс… Я вот тоже, наверное, так смогу. Я тоже, пожалуй, шаман. Это можно понять. Но бог?!! Не-е!.. Это ты, дядя, лишку загнул!
– Петр Палыч, я извиняюсь, как насчет доказательств? А то у меня башка пухнет. Хрен знает чему верить. Я, например, тоже могу зеленую муть пускать. Только как-то себя богом не ощущаю.
– Усек. Отвечаю! – жизнерадостная бородатая физиономия прямо-таки расплывается на полвагона. – Не ощущаешь, потому как ты пока – заготовка, а не бог. «Выключатель» у тебя как-то разблокировало. Неизвестно как. Вероятность случайного совпадения всех факторов – почти ноль.
– Какой такой «выключатель»? Как это – разблокировало?!
– Ну, понимаешь, пионэр… Люди, как бы, сделаны по образу и подобию божьему. Может, слыхал?
– Допустим.
– Во! – обрадовался бородатый. – А чтобы кто попало не мог превратиться в бога, у каждого в мозгу стоит блок. Ну, сложная такая структура. Просто так не отключишь. А тебе что-то отшибли, что-то выжгли… Короче – получилось. Во всяком случае, язык КШТРЫ у тебя открылся вместе с нужным биополем. А пользоваться ими ты пока не умеешь. Это не страшно. Этому я тебя научу… Хочешь?
Я посмотрел в пронзительные зеленые глаза и кивнул. Даже не стал спрашивать, зачем ему такие ученики. Что тут непонятного? Без своей тусовки любому тоскливо. Хоть ты бог, хоть черт, хоть бомж подвальный. Меня другое интересует. И на базаре нас не разведешь. Лохи едут в соседнем вагоне.