Последнее прости
Шрифт:
Ирина дотащила его до дивана в гостиной, подняла веки, пощупала пульс. Все это она видела не один раз: и мать, и отец умерли рано, оба от инсульта. Но у них была она: Ира ухаживала, лечила, вызывала врачей, оформляла в стационар. Что делать одинокому человеку, если он останется жив, но станет практически недееспособным?.. Что с ним будет? Из больницы максимум через месяц выкинут по-любому. Ирина дотронулась до лба Алексея, положила ладонь на пульсирующую жилку на шее. Мелькнула мысль. Если ему чуть-чуть помочь, смерть будет естественной, и это решит все его проблемы. Именно его. Ирина сейчас сольется навсегда из этой истории,
Ирина решительно выпрямилась, положила ключи на столик рядом с диваном и направилась к двери. На пороге не удержалась и оглянулась: он смотрел на нее!
Юля с полными пакетами позвонила в дверь Валерия. Он сразу открыл.
– Привет. И что ты притащила? Ты, случайно, не дилером подрабатываешь? Товар впариваешь?
– Здравствуй. Может, пустишь? Нет, это не товар. То есть – продукты для тебя. Пока твоя мама во Франции, я решила тебя подкормить. Ты ж на улицу стесняешься выходить, а есть нужно. Кстати, ты намного лучше выглядишь.
– За комплимент особое спасибо. А насчет еды – ну, ты меня потрясла. Есть очень хочется. Я вылизал все банки с мамиными заготовками на зиму. Тошнит уже от этих овощей-фруктов. Ты действительно нормальную еду принесла? Но я готовить не умею.
– Так я и принесла полуфабрикаты. Неплохие. Котлеты киевские, стейки семги. Разогреешь, и все. Могу я разогреть, у меня еще обеденный перерыв не кончился.
– А что: разогрей. Поедим вместе. Я, правда, с этими зубами, в смысле без них. Ты только не смотри, как я ем.
– Ну, и ничего страшного. Я порежу на маленькие кусочки… Ой, слушай, мне так плохо, когда ты это говоришь… Давай просто обедать.
Юля быстро засунула покупки в холодильник, стейки – в микроволновку, подумала и порезала хлеб на мелкие кубики, обжарила их на сковородке. Заварила чай, разложила на блюде пирожные тирамису… Хорошо, что такие взяла. Она ведь про зубы забыла совсем. С котлетами она промахнулась, выходит. Хотя можно их совсем раскрошить.
За обедом Валерий разговорился, перестал стесняться своей речи. Рассказал о коллекциях редких книг и фильмов. Объяснил, что мать уехала во Францию писать очередную книгу, – она у него писатель.
– А ты ей рассказал?
– Ну, как. Откорректировал. Сказал, что хулиганы ночью напали, немного нос подпортили, губу. Она деньги прислала на операции.
– Почему не приехала?
– Да я сказал, что чувствую себя нормально, сам могу ездить, просто надо лицо подправить… Слушай, твой парень меня изуродовал, а ты маму мою осуждаешь? У нее своя жизнь, она со мной считается, помогает, но я не могу ее планы рушить. Да мне сейчас одному даже лучше, пойми.
– Поняла. Значит, вот что я придумала. Есть один стоматолог хороший, у нас полбанка у него зубы делает. Я тебя к нему запишу. Чтоб ты не передумал от страха, сама отвезу.
– Да уж. От слова «стоматолог» у меня ноги отказывают. А что, твой Коля в банк заходил? Почему у половины сотрудников возникли проблемы с зубами?
– Шутки у тебя… Просто люди сейчас делают хорошие зубы, если свои не нравятся. Как будто ты не знаешь.
– Ты хотела спросить: у меня хорошие зубы были? Те, что в парке остались. Ну, ты даешь, – Валерий от души рассмеялся, закрыв рот салфеткой.
Юля посмотрела на него и тоже осторожно фыркнула, потом залилась смехом, который обычно разбирает людей из-за какой-то неловкости в деликатной ситуации.
Посуду она мыла уже на бегу. В прихожей, торопливо влезая в куртку, назидательно сказала:
– Ты, значит, ешь, спи, отдыхай, а как только нас к дантисту запишут, мы поедем, понял?
– Конечно, Юлька, – он потянул ее за рукав, чтоб не вылетела из квартиры. – Ты такая классная девка. Думаешь, я к тебе просто так пристал тогда? Да я по делу туда пришел, книжника одного искал. Я кадриться не привык…
– Валера, не надо, а? Я замужем, все такое. Ну, ты же знаешь.
– Мужа любишь?
– Конечно. Очень. Но у нас сейчас неприятности, в общем, я об этом не хочу говорить.
– Плохо, что неприятности.
– Да, ужасно. Но от меня в данном случае ничего не зависит, только мешаюсь… Так что мы с тобой спокойно все дела сделаем. Я побежала. Звони.
– Да. Я все к тому сказал, что… Если б я знал, что получится, все равно бы к тебе пристал. Беги. Пока.
… Николай, проезжая мимо банка, в котором работала Юля, вдруг увидел, как она подбегает к подъезду. Ему показалось, что она улыбается… Остановиться было нельзя, он оглянулся: она уже вошла. Николай посмотрел на часы: она опоздала с обеда почти на полчаса. Интересно, где она была.
Глава 21
Подъезжая к дому, Ирина набрала номер.
– Привет, Тоня. Не спишь?
– Какое там!. В ночь собираюсь.
– Позвони, скажи, что заболела.
– Ир, ты точно с дуба рухнула. Кто же меня сейчас подменит? И с какой стати?
– Найдут кого-то на замену.
– Не, я просто тащусь. Чего у тебя приключилось? Сто лет не звонила, и вдруг…
– Тоня, за эту ночь я плачу твой месячный оклад. Дальше посмотрим. Нужно всё, что ты маме и папе привозила. Лекарства, капельницы… Все! У человека обширный инсульт.
– Да ты что? У тебя ж никого нет. Они же умерли, или я чего-то напутала?
– Они умерли. У меня есть другой человек. Я все сказала. Можешь торговаться. Через сорок минут приедешь?
– Ну, если наскребу на такси…
– Я оплачу. Но чтоб была через полчаса.
Через пятнадцать минут Ирина уже укладывала Алексея на кровать. Приложила к ногам горячие грелки, сделала укол сульфакамфокаина, пощупала пульс, измерила давление… Внимательно посмотрела ему в лицо. Ей показалось у него дома, что он осознанно на нее смотрел. Сейчас глаза полузакрыты, дыхание затрудненное, хриплое… Звонок в дверь. Это приехала Тоня, очень опытная медсестра из хорошей клиники и глуповатая девушка. Удачное сочетание. Она помогала выхаживать Ирине ее родителей. Правда, после стационара. Теперь придется вместо него. И не то чтобы выхаживать, а что получится. Ну, не смогла она, Ирина, его оставить там на такие муки… Она знает, какие это муки. Но лезть из кожи вон, чтобы его спасти, она тоже не будет. Ситуация острая, она научилась в этом разбираться. Время было упущено на разъездах. Короче, это вопрос нескольких дней. Потом… Потом она будет решать, как поступить далее.