Последнее Объятие
Шрифт:
Мы сидели на диване и смотрели ужастик, так вдруг в дверь постучали. Постучали, хотя мой звонок работает вполне исправно. Это взволновало, потому что в фильме стучали точно так же, или мои нервишки совсем расшалились.
– Кто бы это мог быть, так поздно? Сиди, я посмотрю, – сказала Дэниз . Прошло около 5 или 10 минут, а она еще не вернулась в кресло. Я взяла бейсбольную биту отца с эмблемой любимой команды Маринэрс и пошла за ней. В коридоре никого не оказалось, а дверь была раскрыта нараспашку. Я услышала шорох за ней и замахнулась. Там никого не оказалось.
– Дэниз? Это не смешно! Где
– Нееет, от булочек не могу отказаться!
Я, не поворачиваясь назад, хотела закрыть дверь, но кто-то резко схватил меня за плечи.
Я хотела крикнуть «какого черта», но успела лишь крикнуть «какого….». Всматриваясь в шоколадного оттенка руки, я медленно повернулась.
– Голубого! – Калеб хихикал.
– Что ты здесь делаешь? Как ты меня напугал! – эмоции были на пределе, и я лупила Калеба руками, откинув биту обратно в корзину для зонтиков.
– Дорогуша, ну прости! Это была не моя идея! Честное слово! – всячески уклоняясь, говорил он, указывая пальцем с огромным кольцом на Дэниз.
– Никаких булочек! – яростно бросила я, когда Калеб подхватил меня на руки и понес на диван.
– Девушка, не надо кипятиться, быстро постареешь! Просто твоя подружка, пока ты была в душе, рассказала мне грандиозные новости. И плюс ко всему, я и Дэниз решили заняться твоим имиджем! Хм, над ней я тоже поработаю, – отчеканил забавно Калеб, медленно опуская меня на место.
– Хорошо, я согласна, только дайте моим нервам хотя бы денек отдохнуть. Начнем в воскресенье, ладно? – умоляюще попросила я.
– Хорошо, зайка, иди к себе спать! Пусть тебе приснятся «снулики»! – знаете, было странно наблюдать за его жестами, ибо они не вязались с такой характерно мужественной внешностью, но я все равно ответила, сдерживая улыбку.
– Да ты просто душка, – и закрыла за собой дверь спальни.
Как только моя голова коснулась мягкой подушки, я мигом провалилась в сон.
Глава 2
На следующее утро я встала от шума в зале и аромата кофе.
Оказалось, мои милые друзья уже успели сделать кое-какие покупки, судя по разнообразнейшим пакетам с эмблемами популярных брендов, а еще, видимо, попивали кофе из «Старбакса». Увидев меня стоящую в проходе, Дэниз соскочила с места и вручила мне мое любимое «шоколадное Латте».
– Доброе утро, соня!
– Да, милашка, мы прикупили кое-что для имиджа, – потряс пакетами Калеб.
– О, нет. Вы обещали, что начнете это завтра. Я пойду в постель! И спасибо за Латте, – я почти дошла до двери в спальню и обрадовалась, что они не стали настаивать ни на чем, как вдруг зазвонил домашний телефон.
– Алло?
– Лайла? Привет, как ты?
– … Патрик… Это ты?
– Да, знаю, ты совсем не ждала звонка от меня, но я хотел услышать твой голос.
(… О, нет… Не поддавайся, не смей! нет! Он вновь обманывает! Я должна быть гордой! )
– Хах, здорово, что ты позвонил!
( Какая я дура!!!!)
– Ты уже не сердишься? Может, если все в порядке, сходим куда-нибудь?
( Как ты мог поступить так со мной? Я любила тебя…но теперь все закончилось, и вина в этом только твоя… )
– Конечно. Патрик, слушай,
– Хорошо, я позвоню. Пока. – Послышались гудки. Однообразные и такие грубые, сердце сжалось, и слезы сами потекли. Быстро смахнув их, я повернула голову, оказалось, что те двое все слышали, и лица у них были кислые, как «Скителс».
– Подслушивать нехорошо! – я захлопнула свою дверь спальни и опять упала на кровать.
В голове сменялись один за другим разные моменты, проведенные с Патриком, слезы беспрепятственно скатывались на подушку. Друзья меня прекрасно понимали и, вероятно, поэтому в тот вечер совсем не беспокоили меня. Незаметно для себя так я провела весь остаток дня в горизонтальном положении, думая о жизни, купаясь в воспоминаниях и не желая никого к себе пускать вплоть до самой ночи, пока не уснула.
На следующее утро, я обнаружила, что солнце встало и исправно светит. Для себя я решила, что раз солнце светит, я смогу с улыбкой подняться с кровати и сделать гостям знаменитые булочки с изюмом. Надев халат, я побрела по тихому коридору своей квартиры в кухню. Спустя две минуты я уже двигалась как заправский повар и даже не заметила, что за столом сидят двое сонных и наблюдают за мной.
– Господи! Вы напугали меня! Что, нельзя было пошуметь? – рассердилась я.
– А зачем? Во всей квартире с 6.20 утра шумишь только ты! – с упреком сказала Дэниз и посмотрела на Калеба с надеждой на поддержку.
– А что это у тебя на лбу? – спросил Калеб.
– Черт, это мука… – посмотрела я на отражение в хромированном чайнике – … Я готовлю булочки с изюмом… – с ехидной улыбкой я бросила взгляд на Дэниз.
Дэниз тут же заулыбалась и перестала ворчать. Мы отлично позавтракали и с таким же настроением пошли по магазинам. Накупив огромную кучу разных цветных и обтягивающих вещей, мы, довольные, заглянули в салон красоты «Хлоя».
Калеб дал все необходимые распоряжения на мой счет. Я пожала плечами, видно, этот высокий загорелый гей знает, что делает. Сола, маникюрщица со стажем, быстро превратила мои короткие ногти в длинные и безумно красивые, а на ногах мы сделали классический френч, что меня устраивало. Бен, парикмахер, судя по тому, как смотрел и обращался за советами к Калебу, тоже был гомосексуалистом. Я уже хотела сказать: «Ребятки, может вы потом пофлиртуете? Сначала сотворите чудо с моими волосами!»
Ну, разумеется, моя подруга Дэниз опередила меня, произнося это вслух, и Бен взялся за дело.
Для пущего эффекта меня отвернули от зеркала, и я не видела, что творится с моими волосами, хотя было страшно, так как Бен все время возмущался моими неухоженными волосами и говорил, что я не люблю себя. Только спустя три часа мне разрешили увидеть себя и наконец, развернули кресло…
Дэниз визжала от счастья, результат понравился и Калебу, что он тут же сунул свой номер Бену. А я сидела и смотрела на незнакомку напротив и не могла понять, где мой цвет волос? Я была обладательницей темно медового оттенка длинных, волнистых волос, а теперь, мне улыбалась платиновая блондинка с ровным и гладким каре, чуть ниже плеч. Брови искусно выщипаны, что я даже удивилась тепло-карему цвету собственных глаз.