После терапии

Перес Кэтрин

Он немедленно отвечает.

Джейс: Сейчас у меня перерыв между клиентами. Секунду.

Мой телефон тут же звонит, и я отвечаю:

— Привет, мой парень.

— Привет, моя девушка, — отвечает он.

— Я хочу задать вопрос... вернее, сказать тебе кое-что, — я пытаюсь подобрать слова.

— Что случилось, Джесс? Все в порядке?

Я делаю глубокий вдох и говорю:

— Я собираюсь сегодня поехать на могилу Кингсли. Я просто хотела сказать тебе заранее. Ты не против этого?

Следует короткая пауза, и затем он отвечает:

— Конечно,

я не возражаю. Поезжай. Сделай то, что тебе нужно. Если я тебе понадоблюсь, или ты захочешь поговорить о чем-нибудь, я буду здесь и сегодня ужин с меня. Мы можем поговорить об этом позже, если хочешь. А если нет, то ничего страшного.

— Я люблю тебя, — говорю я с облегчением.

— Я тоже люблю тебя. Будь осторожна.

— Буду. Увидимся вечером.

Мы разъединяемся, и я мгновенно чувствую себя свободной. Я понимаю, может показаться странным, что я собираюсь посетить могилу Кингсли, но я знаю, что он там наверху смотрит на меня и радуется. Он бы не хотел, чтобы я грустила. Я иду к одному из моих ящиков, где храню несколько старых дневников. Я написала стихотворение для Кингсли, после того как он погиб, и пришло время положить его рядом с ним. Я нахожу дневник и кладу его на кровать, а потом иду готовиться к выходу.

***

Когда я подъезжаю к кладбищу, меня охватывает спокойствие. Сейчас я уверена в своей жизни больше, чем когда-либо, и Кингсли является важной частью того, кем я сейчас являюсь. Он всегда будет со мной, но настало время полностью освободиться и позволить ему уйти, чтобы я могла держаться за жизнь обеими руками. Он был прав.

Жизнь представляет собой серию глав огромной книги.

Я просто счастлива, что ты был частью моей жизни, даже если только на несколько глав .

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Вся жизнь после…

Вечер, теплый техасский бриз танцует по моей морщинистой коже. Я качаюсь назад и вперед в старом скрипучем кресле-качалке на крыльце. Кресло рядом со мной пустует. Я чувствую себя странно, сидя здесь без Джейса. Солнце садится, и я ощущаю себя почти победителем, потому что пережила еще один день без него. Одинокая слеза стекает из глаза по моему лицу. Я знаю, люди думают, что в моем возрасте, после стольких прожитых с ним лет, печали не должно быть, или она не должна быть такой глубокой, но они ошибаются. Я не думаю, что важно, сколько человеку лет, потому что, когда вы теряете свою вторую половинку, вы чувствуете такое горе. Вы чувствуете его глубоко в ваших костях, будь они крепкими или хрупкими.

У нас была хорошая семья, хорошая жизнь вместе. С каждым скрипом древнего кресла в моей стареющей голове всплывают отрывки из памяти. Я могу забыть, где я оставила свои очки или чем занималась несколько минут назад, но есть то, что я никогда не забуду, несмотря на возраст. В голове отпечатались не тронутые временем воспоминания. Ветерок раздувает серебристые пряди моих волос по лицу. Я их не убираю. Это делал Джейс, он убирал их за уши, а затем целовал меня в щеку, говорил мне, какая я красивая. Даже с моей дряблой и старой морщинистой кожей, он никогда не пропускал ни дня, чтобы не сказать мне, какая я красивая.

Я смотрю, как солнце опускается в глубокие синие тени на небе и вздыхаю. Еще один день подошел к концу. Я скучаю по нему. Каждый вечер мы сидели на нашем крыльце и смотрели на танцы светлячков в высокой траве на пастбище через дорогу. Сейчас мои ноги стали старыми и дряхлыми, и я не

могу гоняться с внуками за светлячками. Мы заполняли светлячками баночки. Джейс вытаскивал свой нож и протыкал отверстия в крышке. А потом сидели на улице, глядя на свечение, исходящее от банки, пока дети не уставали и не были готовы ложиться спать.

На следующее утро, Джейс говорил им:

— Настало время вернуть их к солнцу.

Стоя во дворе, они выпускали светлячков, и мы смотрели на их бегство. Вечером, после похорон Джейса, все дети и внуки собрались у нас дома. Незадолго до захода солнца мы сидели на большом крыльце, и наша старшая дочь, Лайла Бет, вглядываясь через обширные земли на солнце, сказала:

— Настало время ему вернуться к солнцу, мама.

Это заставило меня улыбнуться. Она была права. Джейс Коллинз сделал так много в моей жизни. У нас были боль, страх, злость и потери, но как только мы простили наши ошибки, мы отпустили все плохое и нашли свет. С тех пор Джейс был моим лучшим другом, любовью всей моей жизни, и с каждым днем мы, казалось, светились счастьем. Я никогда не переставала бороться со своими демонами, также как и он. Он стоял на моей стороне с обнаженным мечом и сражался вместе со мной. В мое худшее время он любил меня. Он заботился обо мне. Клятвы, которые мы произнесли очень много лет назад, выдержали испытание временем, и Лайла Бет была права. Джейс пришел в мою жизнь и спас меня от тьмы своим светом, и сейчас пришло время, чтобы вернуть его обратно к солнцу. Мне было грустно, я была убита горем, потому что потеряла его, но как же меня благословил Бог, давая возможность любить и быть любимой им столько лет.

Джейс сделал так много в моей жизни, но, когда у нас появились дети, я действительно увидела, каким он был. Я не могла бы просить лучшего спутника жизни и отца для наших детей. Он был их чемпионом во всем, что они делали. На его примере наши девочки узнали, что такое истинная любовь и уважение, а наши сыновья научились любить и уважать женщин. Он никогда не стоял за кулисами. Джейс на сто процентов участвовал в их жизни. Он был таким отцом, которого я хотела бы иметь в детстве. Я была так счастлива от этого. Когда я захотела сказать ему, как благодарна за то, какой он отец, Джейс остановил меня и сказал:

— Я не заслуживаю благодарности за то, кем я должен быть. Они заслуживают отца и матери, которые проявляют участие в их жизни, и ты, так же как и я, причина того, кем они стали. Я не твой отец, и ты не моя мать. Мы пытаемся быть хорошими родителями, какими и должны быть.

Это была щекотливая тема для Джейса — наши родители, особенно его мать. Даже после нескольких лет терапии, я не была уверена, что эта рана затянулась. За все годы нашей совместной жизни мы всего один раз посетили ее могилу. Думаю, для него это было слишком болезненно. Но, как ни странно, на первую годовщину свадьбы мы побывали на могиле Кингсли. Это была идея Джейса. Я рассказала ему о сестре и дневнике Кингсли. А потом прочитала часть, где Кингсли заявил, что Джейс был моей родственной душой. Джейс до слез был искренне тронут его словами. В тот момент эти двое собрались вместе, один в жизни, другой в смерти, и оба ради меня. Около могилы Джейс говорил с Кингсли вслух.

— Давным-давно я не чувствовал ничего, кроме злости по отношению к тебе. Ревность одолевала меня, я не видел сути. Ты был тем, в ком она нуждалась. Ты любил ее, когда я не знал как, и тогда твои самоотверженные слова толкнули ее обратно в мои объятия. Я хочу, чтобы ты знал, я никогда не приму этот дар как должное. Я буду любить ее каждый день и буду человеком, которого она заслуживает всю оставшуюся часть нашей жизни...

Мы положили фиолетовые лилии на могилу и пошли прочь, держась за руки. Это был прекрасный момент между всеми тремя.