После Нуля

Седьмой Ноль

– Не совсем. Поделим всё честно, исходя из потребностей. Допустим, вам листы кожи нужны, нам ремней больше или наоборот. Может, куртки кому-то понадобятся. Так пойдет?
– предложил я.

– Нас так устраивает. Точнее на месте или уж как домой принесем определимся?
– спросил Игорь.

– По ситуации решим. Сворачиваете, через рощу пойдем, думаю там меньше шансов на неприятности нарваться, - предположил Кривой.

С переезда налево, на тридцатку, потом, метров через сто, направо, на "разрезовскую" дорогу, метров двести по ней и влево, в рощу.

С

исчезновением патрулей на улице стало больше людей, даже дети гуляют. Со взрослыми, конечно, но всё-таки. Возле "Екатерины", магазина, в котором затаривался весь привокзальный, несмотря на ранний час, по старому времяисчислению, было-бы примерно полдевятого, восемь человек. Мужики, кто с дубинами, у кого топор за поясом, почти у всех на ремнях, застегнутых поверх фуфаек или курток, ножи, в ножнах. Небритые, но выглядят опрятно. Сидят на ящиках, курят, о чём-то разговаривают. В нескольких метрах от них четыре тетки и молодая девка, так же, сидя на ящиках торгуют овощами, соленьями, вареньями, выставленными на самодельные, деревянные столики.

– Вот и НЭПмены современные. Интересно, чем с ними рассчитываются?
– спросил я, не адресовывая вопрос кому то конкретно.

– Пошли узнаем, - предложил Баламут и бодрым шагом направился к торговцам.

– Может, не стоит?
– поинтересовался у меня Лёха.

– Узнать надо, что за валюту в городе народ вводит, что в ходу, какие цены. Пять минут нас не устроит.

– Привет, мужики! По чём опиум для народа?
– весело спросил Баламут охранявших торговок мужиков.

– Вон девки продают, у них и спрашивай, или иди своей дорогой, - ответил ему сурового вида мужик, с короткой рыжей бородой.

– Нам ваш товар не нужен, - вклинился я, - нам бы узнать, что к чему тут, за что расчет, что в ходу. Мы в город первый раз выбрались, ничего и не знаем.

– Информация - тоже товар. Чё платите?
– спросил худощавый парень, на вид тридцати лет.

– Так ты скажи, чем вы принимаете - говорю же, не в курсе мы.

– Золото, серебро, с вас оружием можем взять, смотрю, качественное оно у вас, - озвучил новую, но вполне предсказуемую валюту мужик с рыжей бородкой. При этом его друзья уже поднялись с ящиков и встали полукругом.

– Даже не думайте, - усмехнувшись, сказал сразу всем Кривой, - тут все и ляжете.

– Посади своих на ящики, иначе все лягут, - поддержал я Кривого, в приказном тоне обратившись к рыжебородому.

– Мы честные торговцы, а друзья мои встали только потому, что хотят обезопасить себя в случае, если вы не с добром к нам подошли и зубы заговариваете.

– Тогда пусть в линию встанут и не пытаются окружить, и тогда продолжим разговор.

Рыжебородый махнул своим рукой. Его бойцы послушно отошли назад, встав в ряд.

– Этого хватит?
– я достал из кармана золотую цепочку жены, грам на десять.

– Вполне, - протянул руку рыжебородый, - Что именно узнать хотите?

– Что с военными? Ушли или спрятались? Куда менты подевались?
– спросил я.

Мужики хором заржали.

– Вы и это не знаете?
– просмеявшись, переспросил нас собеседник, -

Те, кто не съебался по своим домам, не дезертировал - охуевать начал. Когда по магазинам полезли, всем похуй было, а вот как по домам полезли, погреба потрошить - тут-то мужики и поднялись, пизды им такой дали, что уже второй день не появляются ни тут, ни в городе. А менты-то вообще сразу попрятались. Машины их ездить перестали совсем. Говорят, те, кто не загасился где мог, в ментовке собрались, там и прячутся.

– Ясно. На переезде тоже ваша работа?

– Не, это с общаги, бродяги решили калашами разжиться, далбоёбы, сдались они им. Всемером, вроде, пошли, пятеро только вернулись. Да и то один сдох потом.

– А вообще, чем город живет? Как ситуация?

– Кто-то живет, - он немного развел руками, показывая своих бойцов и ящики с продуктами, - кто-то - выживает, - он мотнул головой в сторону молодой девушки с дочкой трех лет от роду, упрашивавшую продавщицу продать ей что-то за какую-то бижутерию, пытаясь выдать её за серебро, - По осени, как картошку выкопаем, за пару мешков картошки гарем себе из таких вот молоденьких замучу, - сказал он уже громче, чтобы молодая мамашка услышала и рассмеялся.

Девушка испугано посмотрела в его сторону, но не ушла и продолжила торговаться.

– Мама, я очень куфать хочу, - потянув мать за подол куртки сказала девочка, смотря голодными глазами на банку с вареньем, - купи уже быстрей и пофли домой куфать.

– Калямба, иди эту девку проводи, заебала она там побираться, - отдал распоряжение рыжебородый одному из своих.

– Притормози Калямбу. На вот, - я достал золотую серьгу из кармана, - это за девочек.

– Добрый ты,.. Э-э-э, как зовут-то тебя, добряк?
– спросил с усмешкой хозяин торговой точки.

– Кузнец я.

– А я Тормунд.

– Смешно, - имя одичалого из-за Стены тут, в Сибири, звучало комично.

– Смешно не то, как меня зовут, смешны твои поступки, Кузнец. Зря золото выкидываешь, девка всё равно сама не выживет в новом мире.

– Ну хоть покушает пару дней нормально, да дочь накормит, - сказал ему я, понимая, что Тормунд прав, - Последний вопрос: где коня купить с телегой? И сколько это стоить будет?

– Стоить будет дорого, - после недолгой паузы ответил рыжебородый, - сразу не скажу, сколько, да и не уверен, что смогу это организовать. Приходи через три дня, так же утром, если что подыщу тебе, то и цену озвучу. А ты, Кузнец, просто Кузнец, или по специальности кликуха?

– По жизни... И по работе тоже.

– Оружием банчите?

– Давай, Тормунд, ты про лошадь узнаешь, а там и про оружие переговорим. Идёт?
– Я протянул ему руку.

– Без базара, через три дня, тут же. Так же утром, - и повернувшись к своей торговке заорал: - Эй, ты девчонку-то не наебывай! Ещё картошки дай и банку варенья мелкой!

– Коня чем кормить будем?
– спросил Кривой, когда мы отошли от новоявленных барыг.

– У нас через дорогу от дома поле колхозное, его хоть и не будут садить нынче, но всё равно вырастет что-нибудь. Разберемся.