После нас - хоть потом
Шрифт:
Уяснив, что с политическими темами здесь покончено, Боб утратил интерес к беседе и, презрительно фыркнув, снова зарылся в газету. Ратмир-джан с удивлением покосился на Тамерлана.
– Между прочим, - тихо и многозначительно сообщил он, - ко мне уже с этим подкатывались, и не раз. Из конкурирующих фирм. Выспрашивали кое-что, деньги предлагали…
Тимур встрепенулся:
– Предлагали, да? И что ответил?
– Правду ответил. Не знаю. Не прислушиваюсь. Не мое это собачье дело.
Тимур-Тамерлан одобрительно наклонил широкий лоб, как бы разделенный на две равные доли неглубокой
– Правильно ответил, - с удовлетворением проговорил он.
– Фирму сдавать нельзя…
– Это я и без тебя знаю!
– блеснул клыком Ратмир.
– Только не сердись, пожалуйста… - попросил Тимур.
– У тебя нюх есть?
– Какой нюх?
– Собачий.
– Собачьего нет.
– А слух?
– Со слухом чуть получше…
Кавказец пренебрежительно шевельнул косматой бровью.
– Значит, и слуха нет, - подытожил он.
– А что есть?
Официант беззвучно поставил на стол вторую чашечку кофе. Ратмир поблагодарил сдержанным кивком. Разговор помаленьку начинал раздражать. Столковались все, что ли, сегодня? Поучают и поучают. Нашли, понимаешь, щенка… У него вон третье место, между прочим, на «Кинокефале»!
– Ум должен быть!
– так и не дождавшись ответа, огласил Тамерлан.
– Настоящая собака (натурал, да?) всё о хозяине знала. И ты тоже знай, Ратмир-джан… А иначе хороший будешь пес, но глупый. Зачем хозяину глупый пес? Зачем ты сам себе такой? Лежишь под столом - слушай. Услышал: вах! Сусловский доллар будут обваливать! Все на обед, а ты - в менялку. И фирме вреда нет, и тебе польза… Адмирала уважаешь?
– Еще бы!
– А у него три ресторана. Думаешь, сами построились?
Ратмир хмыкнул - и призадумался. Припомнилось вдруг, что каждый раз, когда ему доводилось зачем-либо менять местную валюту на иностранную, за ним мгновенно выстраивалась очередь - и в тот же день сусловский доллар несколько падал в цене. Любопытно. Стало быть, народ внимательнейшим образом следит за финансовыми операциями служебных собак и делает вполне правильные выводы.
Надо же!
Вместе с прозрачными сумерками на Суслов снизошло некое подобие вечерней прохлады Прямой смысл пройтись до родной конуры пешком. В городском парке уже сияли вовсю лампионы, благоухало репеллентами, а центральная аллея до такой степени была запружена обнаженным людом, что у какого-нибудь приезжего запросто могло сложиться неверное впечатление, будто в Суслове обитают одни нудисты.
Зимой бы у приезжего такого впечатления не сложилось.
Двигался люд преимущественно в направлении набережной, где к вечеру становилось очень красиво: в погромыхивающем сумеречном небе за Сусла-рекой возникало нечто вроде отдаленного фейерверка. Оборзевшая, сорвавшаяся с цепи Америка давала прикурить Лыцку (по другим сведениям, он - ей).
Попадались навстречу и граждане типа ретро, то есть более или менее одетые. Некто с претензией на крутизну вел на поводке мохноногую девицу компактного сложения. Что ж, красиво жить не запретишь! Только вот подлинность крутизны вызывала некоторые сомнения: шорты - явно левые, да и класс девицы, изображавшей, судя по прическе, коккер-спаниеля, был не слишком высок. Надо полагать, из дилетантов -
Примечательно, что вокруг хозяина и его четвероногой питомицы наблюдалось пустое пространство, говорящее о некой неприязни сусловских нудистов к служебным псам.
Если в любой другой точке земного шара нудизм - явление дикорастущее, то в Суслове его некоторое время насаждали сверху, наивно полагая хотя бы таким образом привлечь к себе интерес мировой общественности. Шли в ход черные технологии. Публиковались статьи, доказывавшие, что нудизм экономически выгоден. Придумывались всяческие льготы для любителей обнаженки.
А зарубежная пресса клюнула на собак.
Предательски лишенный льгот и поддержки властей нудизм тем не менее выжил, поскольку был и впрямь выгоден экономически. Но затаенная обида осталась.
Ратмир приостановился посмотреть, как девица-коккер выполнит команду «апорт», ибо ее владельцу вздумалось кинуть трость в фонтан. Зрелище, однако, вышло столь жалкое, что бронзовый призер «Кинокефала» крякнул и поспешил убраться подальше.
– В-вау!
– совсем уже непрофессионально взвыл за спиной девичий голос.
Ратмир ускорил шаги.
– Ратмир!
Оторопело обернулся. Вот те на! Оказывается, взвыли-то не по-собачьи - взвыли по-человечьи. Со стороны павильона с надписью «Хот-дог» к нему чуть ли не бегом направлялась юная, абсолютно голая незнакомка.
– Ратмир? Из «Киника»?
– Да… - несколько оторопело признался он.
– Автограф!
– выпалила она, вручая ему маркер.
– М-м… - Ратмир был не на шутку польщен.
– А на чем?
Она сказала, на чем, и, изогнувшись, подставила названное место. Ратмир примерился - как вдруг заметил, что на правой ягодице незнакомочки красуется росчерк самого Лорда Байрона. Кровь бросилась в лицо. Кое-как уняв внезапную дрожь в пальцах, Ратмир крупно и старательно вывел рядом с подписью мэтра свою - на свободной ягодице…
– Класс!
– восхитилась поклонница - и, отобрав маркер, кинулась хвастаться трофеем к павильону, где ее с несчастным видом ждали две такие же подружки, не дерзнувшие по девичьей застенчивости подойти с аналогичной просьбой.
Увлажнившимися глазами Ратмир проводил удаляющийся автограф. Кто бы мог подумать! Оказывается, и нудисточки чувствовать умеют… На сердце у него потеплело. Мерзкий осадок, оставшийся после обидных сегодняшних бесед с Рогдаем Сергеевичем и Тамерланом, растворился бесследно. Как и горькая томительная мысль о сорвавшейся по вине того же Рогдая случке с рыженькой секретаршей Лялей.
«Так-то вот, собаки страшные!
– исполнившись демонской гордыни, думал Ратмир.
– Разглагольствуйте, поучайте… А все-таки вровень с Лордом Байроном вам не стоять! Хоть голову себе откусите!»
– У, бесстыжая!..
– с тяжелой ненавистью произнес рядом женский голос.
Ну обязательно кто-нибудь попытается испортить праздник! Как же без этого! Ратмир взглянул. Голая баба средних лет в серых туфлях на массивном каблуке и старомодной пышной татуировке испепеляла взглядом любительницу автографов и ее застенчивых подружек. Потом, повернувшись к Ратмиру, испепелила и его.