После нас - хоть потом

Лукина Любовь Александровна

–  Ну не то чтобы по блату, - уклончиво молвил Ратмир.
– Во-первых, нужны способности, внешние данные…

–  Талант!
– благоговейно присовокупил страж.

–  Можно сказать и так… Потом выучка, диплом. Ну и… желательно родословная…

–  Родословная?

–  Желательно, - повторил Ратмир.
– Без нее на хороший поводок не возьмут, даже и не надейся. В лучшем случае будешь где-нибудь склад охранять… Хозяевам-то хочется, чтобы собака была чистых кровей, от титулованных производителей… Ну не от Рюрика, понятно, не от Гедемина, но хотя бы от Николая

Романова. Гильдия служебных псов - она ведь как возникла-то? На базе дворянского собрания…

–  А вы, Ратмир Петрович?
– с трепетом осведомился охранник

–  Согласно аттестату, - охально осклабившись, сообщил тот, - я - последний представитель древнего рода князей Атукаевых…

–  А-а… - с облегчением протянул страж, тоже расплываясь в глумливой ухмылке.
– Поня-атно… А я, главное, думаю откуда столько в Суслове дворян?..
– Что-то, видать, вспомнил, встревожился: - Ну а Лев Львович спасибо-то хоть сказал? Вы ж его, считай, у этих волчар отбили…

–  Да нет, конечно… - буркнул Ратмир, берясь за дверную ручку.
– Вильнул хвостом - и за порог…

–  Вот люди!
– с горечью подвел итог охранник.

Поскольку в кабинетном баре Рогдая Сергеевича по давней традиции имелось все, кроме закуски, Ратмир решил по дороге домой завернуть в «Собачью радость» и выровнять самочувствие чашечкой хорошего кофе. Народу в сводчатом погребке набилось уже порядочно, зато все были свои. Ратмира сразу же окликнули. Из вороха газет выглянули вздернутые бровки и жесткая бородка симпатяги Боба. Приблизившись, Ратмир увидел, что за тем же столиком расположился и косматый мрачный кавказец Тимур по кличке Тамерлан.

Поприветствовав его крепким рукопожатием, Ратмир сел на свободный табурет, подозвал официанта. В ожидании капучино огляделся, прислушался.

–  Да щеночек вы мой!
– артистическим хорошо смазанным голосом излагал неподалеку благообразный пепельный Артамон Аполлонович (краем карего выпуклого глаза Ратмир запечатлел его вдохновенный породистый профиль).
– Знали бы вы, кутеночек, с какими корифеями мне довелось в свое время общаться! Запросто - ну, как с вами сейчас… Адмирал, Лорд Байрон… Я ведь их еще застал на поводке. Вот это была школа! А теперь… Под «фанеру» скоро лаять начнут!
– Расстроенно махнул вялой аристократической рукой - и умолк.

В противоположном углу яростно спорили о правах.

–  А разве не дискриминация? Эта ваша победно задранная лапа, господа кобели…

–  Нет, но… Вам-то удобнее - присев…

–  Да не в удобстве дело! Дело в принципе!..

–  Знаешь ты эту сучку!
– вполголоса убеждал кто-то кого-то.
– Немка. Черная такая… Как ее? Эльза? Берта?..

Болтали о чем угодно, но имя Джерри не прозвучало ни разу. Нет такого пса. Нет и не было.

–  Говорят, ты сегодня теневую экономику разогнал?
– с легким акцентом, как и подобает кавказцу, спросил Тимур.

–  Как?!
– Боб от удивления вывернул бородку набок. Даже газету отложил.

Ратмир невесело усмехнулся:

–  Ну, не то чтобы разогнал, но…

–  Расскажи, да?

Ратмир,

не чинясь, изложил все подробно, причем начал со сновидений. Многие ли члены Гильдии могут похвастаться тем, что им на работе снятся настоящие собачьи сны, да еще и с провалами в генетическую псевдопамять! Когда добрался до конца истории, как раз принесли кофе.

–  Короче, слишком профессионально работаю, - не без язвительности заключил он, делая крохотный первый глоток.
– Такие вот, представьте, ко мне у начальства претензии…

Боб долго жевал бородкой и ронял брови на глаза.

–  Тут… политика, - вымолвил он наконец.

–  Сбесился?
– с неподдельным интересом осведомился Ратмир.
– Какая политика?

Тот снова схватил газету, развернул и, поднеся ее к глазам почти вплотную, принялся быстро-быстро то ли просматривать, то ли обнюхивать заголовки. Листнул, вывернул. Мелькнуло крупно: «Журналисты - сторожевые псы демократии».

–  Вот!
– сказал он, уверенно ткнув пальцем.
– На Западе подозревают, что Суслов - тоталитарное государство. И знаешь почему?
– Боб вскинул таинственные глазенки.
– Преступность слишком маленькая. При демократических режимах так не бывает. И пока мы не повысим уровень преступности, за демократов нам не прокапать. Понял теперь?

–  Во-первых, брешут, - резонно заметил Ратмир.
– Запад про нас не пронюхал и не пронюхает… А во-вторых, я тут при чем?

Боб подпрыгнул на табурете.

–  То есть как при чем? А на теневиков кто бросился? Я, что ли? Ты же, получается, преступление предотвратил!

Ратмир зарычал и завращал глазами. Из-за соседних столиков даже оглянулись тревожно, но вовремя сообразили: дурачится. Тем более что источник тревоги быстро иссяк.

–  Водобоязненный ты наш… - оборвав рычание, ласково сказал Ратмир Бобу. Потом вопросительно посмотрел на Тимура.

Огромный кавказец рассеянно разглядывал на свет бокал с хванчкарой.

–  Правильно тебе хозяин говорит, - скупо изронил он.
– Служба службой, а думать - надо…

От неожиданности Ратмир едва не поставил чашку мимо блюдца.

–  Не понял. Поясни. Кавказец медлил.

–  Совещание идет - под столом сидишь?
– спросил он.

–  Н-ну… под столом, не под столом… Да. Сижу.

–  Что говорят - слушаешь?

–  Н-ну… интонации, конечно, воспринимаю… Тимур по кличке Тамерлан повернул лохматую крупную голову и одарил Ратмира долгим недоверчивым взглядом.

–  Вах!
– подивился он.
– Кто дал этому псу третье место? Памятник ему отлить! Как собаке Павлова…

Ратмир послал нижнюю челюсть вперед и несколько вверх, по привычке следя за тем, чтобы как-нибудь случайно не обнажились зубы. Порода обязывала. Особям с пошлым нормальным прикусом этого не растолковать. Демонстрируя другой характерный признак породы, а именно - выдержку, подозвал официанта и спросил еще один капучино.

–  Жалко мне тебя, Ратмир-джан, - задумчиво проговорил Тимур.
– Такой пес, медаль у тебя, а живешь на одну зарплату… Старый станешь - на пенсию будешь жить, да?