После нас - хоть потом
Шрифт:
Конспиративная квартира была обставлена по-спартански: ящик патронов в углу да прислоненный к стеночке гранатомет. Пусто и гулко. Ни страшка, ни угланчика, ни барабашки. За стеной, завернувшись в плащ-палатку, похрапывал Африкан.
– Мы же все дымчатые, братан… - журчал Кормильчик, сопровождая слова проникновенной распальцовочкой.
– Чего нам делить-то?..
Тут стену пронизало зыбкое алое сияние - протуберанец, оторвавшийся от мощной кипучей ауры протопарторга. Что-то, должно быть, приснилось… Возможно, Пресвятая Революция… Косматое
Кормильчик встряхнулся, как щенок, окутавшись золотыми и красными искорками. Золотые (если приглядеться) имели форму серпа и молота. Красные были пятиконечны.
– Слышь, братан… - опасливо понизив голосок, молвил он.
– У нас толкуют, ты вчера с самой Никой разобрался. Она тебя типа опустить хотела, ну, как Голбечика… Панталончики уже сплела… Ну а ты ее типа вроде как с понтом причесал, завил… Бантик повязал… розовый… Правда, что ли?..
Анчутка только зажмурился и уклончиво промурлыкал в ответ нечто невнятное. Опровергать не стал… Хотя, если честно, повязал-то не он - повязала сама Ника по просьбе Африкана. И не бантик, а косынку… И не розовую, а кумачовую…
Да ладно, пусть их толкуют.
За стеной хрипловато откашлялся Африкан. Кормильчик тут же встрепенулся, сообразил, что времени маловато.
– Я к тебе вот чего, братан… - озабоченно и торопливо проговорил он.
– Проснется бугор - скажи, Батяня, мол, просил передать: засада в краеведческом снята… По дружбе, понял? Так что, если нужна ему доска, пускай берет…
– Умгу… - в упоении отозвался Анчутка, размашисто вылизывая керамическое донышко миски.
С первыми лучами солнца выбрались на разведку.
– Х-х… - озабоченно произнес Панкрат, вглядываясь в затененное заднее стекло «мерседеса».
В черном кашемировом пальто, в шляпе с мягкими полями и в белом кашне выглядел он весьма импозантно.
– Вижу… - равнодушно откликнулся с переднего сиденья Африкан, головы не повернув. Не было у него такой привычки. Если уж поворачивался - то всем корпусом…
Действительно, за «мерседесом» давно уже следовал хвост в виде «тойоты» с чумахлинскими номерами. Должно быть, столица патрулировалась всеми силами МВД республики, в том числе и оперативными группами стажеров-нигромантов. Естественно, что выпускники колледжа имени Ефрема Нехорошева просто не могли не обратить внимание на «мерседес», окутанный алой косматой аурой.
– Ты мне вот что лучше скажи, Панкрат… - задумчиво молвил Африкан.
– Сам-то ты почему ни разу не попытался?.. Охраны - никакой, двери - и то зачаровать не смогли…
– П-п… - начал было Панкрат, потом досадливо крякнул и толкнул Аристарха.
– Это ж другая икона!
– с готовностью пояснил Ретивой, давно уже привыкший исполнять при Кученоге ту же роль, что Аарон при Моисее.
– Оригинал продан Портнягиным за границу, сейчас находится в какой-то частной коллекции… Ну мы и подумали: подделку-то
– Хм… Вот вы как рассуждаете?..
– ворчливо отозвался Африкан.
– А откуда же чудотворная сила, ежели подделка?
– Да нет там никакой чудотворной силы… - помявшись, возразил Аристарх.
– Доска и доска… Это уже портнягинские шестерки про чудеса гонят, чтоб история наружу не выплыла…
Свернувшись клубочком, Анчутка дремал на коленях Африкана и к разговору особо не прислушивался. Слова Кормильчика он протопарторгу передал, а остальное его мало трогало…
– Хай, пал!..
Анчутка вздрогнул и открыл глазенки. Из бардачка глядела рыжая наглая мордашка гремлина.
– Ладн йессь?..
– спросила нечисть почти без запинки. Наблатыкался, поганец! Способный… «Мерседес»-то новенький, от силы второй месяц бегает по баклужинским дорогам - а он, глянь, как уже русским владеет!..
– Не-а, - испуганно шепнул в ответ Анчутка.
– Откуда? Завязал я с ладаном… Давно завязал…
Гремлин недоверчиво шевельнул носопыркой. От бороды и от рясы Африкана явственно веяло опиумом для народа и прочей наркотой.
– Щ-щет!..
– шаркнул инородец и снова исчез в бардачке.
«Мерседес» затормозил у краеведческого музея. «Тойота» с чумахлинскими номерами проплыла мимо и вильнула в переулок. Наверняка сдали объект следующей группе наблюдателей.
Водитель выскочил наружу и, шустро обежав машину спереди, открыл дверцу протопарторгу. Тот поставил косолапую ступню на парапет (так и расхаживал босиком!) и, кряхтя, выбрался из кабины. Вослед ему пушистым дымчатым комочком выкатился Анчутка.
– Значит, говорите, нету никакой силы?..
– усмехаясь в обширную пегую бороду, сказал Африкан.
– А вы почувствуйте, почувствуйте…
Панкрат и Аристарх переглянулись. Подпольщики не были ни чудотворцами, ни ясновидцами. И тем не менее каждый внезапно ощутил некое биение, исходящее из правого крыла музея.
Анчутка поежился. Флюиды низали пушистое тельце навылет.
– Я смотрю, вы сюда ни разу и не заглядывали… - мудро подметил Африкан.
– Понимаю: некогда…
– Н.. н-н… - начал Панкрат, выкатывая глаза и дергая за рукав онемевшего Аристарха.
– Так это что же?..
– очнувшись, проговорил тот.
– Выходит, икона все-таки - настоящая?!
Африкан издал шумный страдальческий вздох - почти стон. Наивность подпольщиков подчас удручала…
– Если народ верит, что икона настоящая, - терпеливо пропустил он сквозь зубы, - значит, настоящая…
– Т-то есть н-никакой разницы?..
– Аристарх даже начал заикаться, чего обычно никогда себе не позволял. Кученог был обидчив и подозрителен - мог подумать, что передразнивают.
– Никакой, - подтвердил Африкан.
«Херувимы» были потрясены. Слова протопарторга прозвучали для них откровением. Хотя в чем откровение-то?.. Когда еще было сказано, что глас народа - глас Божий?..