После нас - хоть потом
Шрифт:
Вот и сейчас Павлик с Сашком озабоченно прикидывали, как бы это поделикатнее доложить Выверзневу, что запланированная провокация сорвана, а взамен имела место незапланированная. Как говорится, комментарии излишни…
– Разрешите, Николай Саныч?..
– Угу…
С незажженной сигаретой на откляченной нижней губе и с дистанционным пультом в руках полковник Выверзнев сидел бочком на краешке рабочего стола, напряженно всматриваясь в экран телевизора. Передача шла по служебному кабелю прямо из Президентского
– В принципе особых разногласий с комправославием у нас нет, - обаятельно улыбаясь, излагал он приятным баритоном.
– Это у них с нами разногласия! Вот говорят, что мы против святой воды… Да не против мы!.. Кропите на здоровье!.. Но нужно ж знать, куда кропить!.. Они ведь в агитхрамах вслепую кропят: вправо, влево, куда ни попадя… А бес - вот он! Сидит себе на потолке и смеется…
Иностранные гости взглянули на потолок, куда указал глава государства, и заинтригованно прислушались к торопливому бормотанию переводчика.
– А митрозамполит его не видит!..
– Президент возвысил голос.
– Потому что не колдун! А заговоры наши? Как они все начинаются? «Выйду я, раб Божий…» Или там «раба Божия…». То есть сами-то мы себя рабами Божьими - признаем, это они нас не признают… Мы для них вообще не люди - так, антихристы беспартийные…
Президент обиженно умолк, потом вдруг грозно взглянул в пустой угол и на кого-то там дунул. Находись Сашок в зале, он бы, конечно, увидел, на кого именно, а вот так, с экрана, трудновато… Проникнуть в астрал по телевизору - это надо быть как минимум членом Лиги…
А Глеб Портнягин властно шевельнул бровью и продолжал с нарастающим возмущением:
– Запретили девкам на Великий Октябрь приворотное зелье варить - и еще жалуются, что рождаемость у них падает!.. Дескать, баклужинцы порчу навели… А то, что мы якобы раздавили танками колхозную церковь в Упырниках, - так это клевета-а… Во-первых, не церковь это была, а овощной склад, а во-вторых, никто ее не давил. От сотрясения - да, согласен: могла развалиться… Да сами они ее трактором под шумок и разутюжили!..
– Негра дай… - буркнул Выверзнев. Сашок хотел переспросить, но выяснилось, что обращались не к нему. Глеб Портнягин свалил с экрана, а камера, мазнув по лицам сидящих за столом, остановилась на негре преклонных годов. Надо сказать, очень кстати, поскольку в следующий миг чернокожий разомкнул длинные обезьяньи губы и, сильно окая, громко спросил по складам:
– В Бок-льюжн прой-зо-шоль зрыв… Кто узор-валь? И ко-во?..
Изображение дернулась. Должно быть, оператор снова хотел показать Портнягина.
– Держи негра… - процедил Выверзнев.
– Укрупни…
Лицо укрупнилось, привлекательней от этого не ставши. За кадром послышался исполненный сожаления прекрасный бархатный баритон Президента:
– Если мистер Джим Кроу имеет в виду вчерашний взрыв на проспекте Нострадамуса, то пока что ни одна организация не взяла
– М-да, - сказал Выверзнев и приглушил звук.
– Что-то не ладится пока у Кондратьича… Видал, какая у негритоса морда подозрительная? Причем третий раз он уже этим взрывом интересуется… Слышишь?
– Полковник поднял палец.
Сашок прислушался. Приглушенно бормотал телевизор. Кто-то возился, шурша, в кирпичной стене кабинета. То ли домовой, то ли коловертыш.
– Н-нет… Ничего не слышу…
– Вот и я тоже, - удрученно молвил Выверзнев. Прикурил, взглянул на Сашка.
– Что у тебя?
– Да вот… Павлик послал… доложить…
– Ну-ну?..
Сашок трагически заломил брови и доложил о случившемся на площади. Выверзнев слушал вполуха и все косился на экран…
– Жаль… - рассеянно молвил он наконец.
– Конечно, с «Интернационалом» вышло бы покрасивше… А что баб привести догадались - это вы молодцы!.. Хорошая драка получилась, я прямо залюбовался - издали… Так что благодарю за своевременные и грамотные действия!
– Служу Баклужино… - зардевшись, выдавил Сашок.
Ему еще трудно было уразуметь, что провокация - скорее искусство, нежели наука. Поэтому экспромт зачастую бывает гениален, оригинал впечатляет сильнее, чем самая тщательная подделка, а любитель, уступая профессионалу в мастерстве, сплошь и рядом превосходит его в искренности…
– У тебя все?
– Никак нет, Николай Саныч! С задержанным проблемы…
– А что такое?
– На Африкана ссылается… - Сашок замялся.
– И на вас тоже…
– Да-а?..
– Выверзнев задумался, погасил сигарету.
– А какой он из себя?
– Волосатый такой…
– Волосатый?.. Хм… Ладно, начинайте допрос, а я к вам чуть позже загляну…
Допрос начался с технических неполадок.
– Да что за черт?..
– озабоченно пробормотал Сашок, извлекая из восковой куколки железную иглу и поднося ее ржавое жало к ослепительной лампе.
– Почему не действует?
Провокатор сидел на привинченном к полу стуле и, судя по шевелящимся волосяным покровам, надменно улыбался. Руки его были скованы за спиной.
– Может, его вручную допросить? Мануально?..
– Мы ж не менты, Сашок… - укоризненно напомнил более опытный Павлик.
– Нет уж, давай как положено…
И старший лейтенант сосредоточенно оглядел разложенные на письменном столе инструменты и вещественные доказательства.
– Ну еще бы она тебе действовала!..
– проворчал он.
– Рядом вон Микола Угодник лежит и этот еще, лысый… Дай-ка в сейф приберу…
Он завернул в алый шелк изъятый образок Миколы Угодника вместе с орденом Ленина и направился к сейфу. Сашок бросил пытливый взгляд на задержанного и снова пронзил куколку. Допрашиваемый тут же замычал и заворочался на стуле.