После меня
Шрифт:
Папа медленно кивает и кладет деревянную ложку на доску для резки мяса.
— Это очень мило с его стороны.
Судя по тону его голоса, папа вообще-то уже думает, что этот парень — серийный убийца. Я решаю разъяснить все одним махом.
— Да. И я пойду ужинать с ним в среду.
— В самом деле? — Папа снова берет ложку и начинает мешать ею с очевидно чрезмерной интенсивностью. — И сколько ему лет, этому парню?
— Я думаю, ему за семьдесят. А то и все восемьдесят.
Папа поворачивается ко мне. Я улыбаюсь ему
— Очень смешно, — говорит он.
— А чего ты ожидал? На вид ему под тридцать, но точно сказать не могу. Если хочешь, я возьму с собой в среду бланк анкеты.
— Значит, ты его раньше никогда не встречала?
— Не-а.
— И он просто подошел к тебе сегодня утром, подарил цветы и предложил с ним встретиться?
— Ага. Примерно так все и было.
— А тебе это не кажется немножечко странным?
— Вообще-то нет.
Мне подумалось, что рассказывать ему про того, кто трогал меня за задницу, мне, наверное, было бы легче.
— А мне вот это кажется немного странным.
— Послушай, ты должен позволять мне жить нормальной жизнью.
— А разве это нормально? Дарить цветы незнакомому человеку!.. Может, он все время так делает. Заманивает тем самым к себе симпатичных девушек.
— Папа, я тебя не понимаю. Ведь ты же сам все время говорил, что мне необходимо побольше общаться с другими людьми.
— Да, но я не имел в виду незнакомцев.
— А он уже больше для меня не незнакомец, разве не так? Он подарил мне цветы и пригласил меня на свидание. Я сказала «да». Я думала, что ты будешь этому рад.
Это вообще-то ложь. Я знала, что он будет вести себя именно так, как он себя сейчас ведет, но я точно знаю, как его можно победить в споре. Он опускает взгляд вниз, на свои ноги.
— Я рад за тебя. Просто после того случая я, видишь ли, не хочу, чтобы кто-то причинил тебе боль.
— Каллум был психически неадекватным ублюдком.
— Джесс.
— Да-да, именно таким он и был! И я с тех пор уже сильно повзрослела, а потому, разумеется, не собираюсь совершать ту же ошибку еще раз.
— Но откуда тебе известно, что этот парень не окажется таким же?
— Это мне еще неизвестно, но он подарил мне цветы, что является очень даже хорошим началом, и, если он мне не понравится в среду, я его больше никогда не увижу. Все просто.
Папа кивает. Я знаю, что он изо всех сил старается выступать в роли обоих родителей в одном лице. Но мне очень не хватает рядом с ним мамы, которая сказала бы ему, что пора позволить мне учиться на моих собственных ошибках.
— Хорошо. Я дам ему шанс. Как его зовут?
— Волан-де-Морт [8] .
Впервые за время разговора папа позволяет себе улыбнуться:
— В самом деле?
— Его зовут Ли, он работает заместителем директора в какой-то рекламной фирме в Лидсе. Больше я о нем ничего не знаю, но, если ты представишь
Я быстро выхожу из кухни и иду в свою комнату. Когда я возвращаюсь через десять минут, папа уже поставил цветы в вазу. Я улыбаюсь ему. Иногда он так сильно старается быть правильным, что мне становится аж неприятно.
8
Волан-де-Морт — персонаж книг и фильмов о Гарри Поттере.
2 минуты назад
Твой папа только что рассказал мне. Не могу поверить, что тебя не стало. Не могу поверить, что ты уже никогда больше не будешь меня смешить. Я очень, очень сожалею, что не смогла тебя спасти. Люблю тебя вечно. Спи с миром, Джесс.
Понедельник, 11 января 2016 года
Я нахожусь в своей комнате, когда приходит это сообщение от Сейди. При этом я сначала вижу фотографию, сделанную еще в те времена, когда мы с Сейди ходили в начальную школу. Носки у меня обмотаны вокруг лодыжек, а волосы — растрепанные. Мы обе глуповато улыбаемся. В ответ на присланную Сейди фотографию я уже собираюсь написать СМС, но тут натыкаюсь на слова, которые она написала над этим снимком.
Я читаю их раз, другой, третий, чувствуя, что я что-то упускаю. Затем жду, не появится ли еще одно сообщение, в котором будет сказано, что это была шутка. Но больше сообщений не приходит. Я звоню Сейди.
— Почему ты написала только что мне эти слова?
— Что именно?
— Слова «спи с миром» в «Фейсбуке».
— По поводу Боуи?
— Нет, по поводу меня.
— Я ничего тебе не писала.
— Писала. В моей «Хронике». Две минуты назад. Там фотография, где мы с тобой в начальной школе, и слова о том, что ты не можешь поверить, что меня не стало, и что ты очень сожалеешь, что не смогла меня спасти. Ты тем самым как бы имела в виду, что я мертва.
— Зачем я стала бы это делать?
— Не знаю. Поэтому я тебе и позвонила.
— Честное слово, я ничего такого не писала.
— Зайди в «Фейсбук» — и увидишь.
— Хорошо. — Примерно на минуту на другом конце линии воцаряется молчание. — Там ничего нет, — говорит она. — Я не размещала никаких публикаций в «Фейсбуке» вот уже несколько часов. А еще я только что заглянула в твою «Хронику». Там тоже ничего нет.
Я снова смотрю на свой телефон и читаю ей вслух ее публикацию.
— Это какой-то бред. Я бы такого никогда не написала. Даже в качестве шутки.