После конца
Шрифт:
– Послушай, Таниронька, – проговорил Валентин, – что же это у все население Ауфири такое: то несуществующие, то одичавшие, то чертоискатели, то лошадники? Есть все-таки у вас нормальные люди, которые спят, едят, ходят на работу, заводят детей и потом спокойно умирают без всяких претензий?
Танира рассмеялась:
– Такие есть, и таких много. Хочешь, покажу?
– Покажешь? Как? В зоопарке?
– Нет, в обыденной жизни, у меня есть одна знакомая семья, к примеру, мы узнали ее еще во время наших скитаний. Довольно характерная для этого слоя людей семья. Съездим сейчас, хотя
– Все понятно. Поедем.
И через 20 минут они оказались на полуухоженной улочке и около аккуратного домика.
Танира позвонила. Выползли обыватели: он, мамочка и две дочки.
– Танира! – воскликнула мамочка. – Как давно вас не видно было! Заходите, Танира, со своим другом, кто он?
– Он иностранец, он не говорит по-нашему, но я могу переводить.
– Черт с ним, если он иностранец, – дружелюбно сказала мамочка. – Заходите.
Дочки повизгивали. Валентин осмотрелся: большая комната, некие цветы, портрет кого-то и кошка. На столе – как будто завтрак.
– Мы еще не ели, – заворковала мамочка, – потому что полночи слушали радио.
– И что передавали?
– Как обустраивать садик около дома и как лечиться, простите, от геморроя.
Мамочка хихикнула, и дочки покраснели.
Танира шепнула Валентину:
– Я буду тихо переводить тебе смысл.
Сели за стол.
– Как жизнь, Танира? – спросила хозяйка. – Устроилась на работу?
– Да так, подрабатываю немного.
– А друга как звать? Он кто?
– Валентин. Он, может быть, будет работать в сфере бизнеса.
– Бизнеса? Хорошо. А он случайно не из Страны деловых трупов? Там бизнес хорошо налажен, они деньги любят.
– Все может быть.
Валентин сдержал смешок: «Слава Богу, что можно молчать, – подумал он. – Как лихо, однако, Танира с ними говорит… Ба! И в этом молодец!»
– Нам бы дочек замуж отдать. Говорят, конец света не скоро будет. По радио сообщили официально. Поживем вдоволь. А тех, которые такой слух распространяют, – поймали вчера таких двоих. Наверное, четвертовать будут. Сам наш правитель подпишет, недаром мы его выбрали, чтоб порядок был.
– А есть женихи-то на примете? – спросила Танира.
Мамочка посмотрела на дочек.
– Да пока все какие-то никудышные попадаются. Один – алкоголик, другой – лошадник, черт его разберет, все по этим лошадным публичным домам шляется. Так про него говорят. Мы-то ничего не знаем. А он сам стесняется что-то объяснять, он застенчивый такой.
– Раз застенчивый, может, хороший, мама? – вставила одна из дочек.
– Сиди и молчи. Нацеливай глаз на лучший вариант!
– А как у вас с питанием? – спросила Танира.
– Порядок, – ответила мамочка. – Свинина сейчас подешевела. Одно раздолье. Работать, конечно, много приходится.
Так пролетели два часа. Валентин незаметно толкнул ножку Таниры.
– Ну, мы пойдем, – заявила она.
Расстались, жали руки.
В машине Танира, еле удерживая смех, спросила:
– Ну как?
– Здорово. Впервые я почувствовал себя опять в XXI веке, да и в любом другом доисторическом, как вы говорите, веке.
– Это вечное, Валентин. Точнее, пародия на вечное, перевернутая вечность.
– С
– Это иллюзия. Их не спросят.
Они вернулись домой. Позвонил Вагилид, сказал, что возвращается. Иллион с ним. К вечеру Вагилид и Иллион тоже были дома.
А через час звонок от русских: пропал Сергей.
Часть третья
Глава 21
Фурзд лежал на диване в своем кабинете и задумывался. Он, вообще говоря, любил задумываться. На этот раз в уме метался образ Террапа – таким, каким он его нередко видел в быту. Склонности Террапа к рептилиям и другим существам такого рода Фурзд не одобрял и не понимал. Можно понять страсть к лошадкам, для правителя это даже престижно и создает в народе ощущение близости к правителю. Но любовь Террапа к лягушкам раздражала Фурзда. В огромном аквариуме в резиденции Террапа бытовало множество разных лягушек, и правитель Ауфири мог часами безмолвно созерцать их, сидя на стуле. После такого времяпрепровождения Террап любил подписывать смертные приговоры.
Фурзд почесал в затылке. Вроде бы такого заболотного правителя легко скинуть, но нет – систему контроля Террап умудрился сам так продумать, что не подступись. В смысле скинуть.
Возможно, что в последнее время ничего в государстве не интересовало Террапа. Кто-то из его окружения сказал так про своего шефа:
– Правитель умер, но продолжает править.
И за такую шутку, сказанную в интимной обстановке, тут же лишали головы. Головы же, в назидание всем чиновникам высокого разряда, выставляли в Министерстве образования с надписью: «Болтун».
Но головами трех человек в Ауфири Террап не мог распоряжаться при всем желании: Фурзд, Зурдан и тем более Крамун были носителями этих голов. Фурзд самодовольно улыбнулся, и его тут же потянуло выпить «бюво». «Бюво» «бювом», но план смещения Террапа, даже теоретически, застрял. К тому же доклады Крэка о его злоключениях у Зурдана и Крамуна были честными, но бессмысленными. (Крэк, подталкиваемый инстинктом вечной жизни, в целях самосохранности решил быть честным, в меру допустимого, по отношению ко всем трем своим нанимателям одновременно. Он, храбрец, стал безобразно трястись за свою шкуру.)
Фурзд выпил «бюво». Интересно, что покажет рывок Крэка к замерзшему миллиардеру в Страну деловых трупов. Фурзд, конечно, разузнал ситуацию, и дело казалось весьма серьезным. Фурзд посоветовал Крэку, если там будет омст, поделить его на три части, соответственно тем, кому он одновременно служит. Не дай черт кого-нибудь обидеть.
– Ты помолись Непонятному, Крэк. Мой тебе добрый совет, – сказал Фурзд напутственно – без Непонятного в таком деле не обойтись.
Выпив еще один бокал «бюво», Фурзд задумался о Непонятном. Он обращался молитвенно к Непонятному как к Верховному Существу над всеми вселенными, только когда серьезная ситуация впадала в полную неразрешимость на уровне человеческого ума. И что же? Как правило, помогало. Разрешимость действительно приходила, но до такой степени непонятная, что неизвестно было, что предпочесть.