После бури
Шрифт:
Зазубами кивнул. Кивнул, потому что понимал, и еще потому, что очень хотел снова тренироваться с Аматом. Когда-то он ненавидел эти мелькающие руки, эти коньки, способные поменять направление движения на лету, броски как будто из ниоткуда, посреди раската, но теперь ему не хватало этого вызова. В хоккее должно быть трудно.
– Надо спросить вахтера, может, он как-нибудь пустит нас вечерком на лед, или, если озеро замерзнет, можно там? – сказал Амат.
Зазубами закивал оживленнее. Тоже способ общения.
Как
– БЕНЬИ! БЕНЬИ!!! БЛИН, Я И НЕ ЗНАЛ, ЧТО ТЫ ВЕРНУЛСЯ! КАК ТЫ? – не выпуская его из объятий, радостно заорал здоровяк.
Беньи осторожно высвободился, попытался утихомирить друга и только потом рассмеялся:
– Ну ты даешь, Бубу, ты как будто только и делал, что ел, пока меня не было!
– А ты как будто вообще не ел. В Азии что, со жрачкой туго? – Бубу расплылся в улыбке и от счастья заходил на цыпочках, а потом, не в силах сдерживаться, снова кинулся обниматься.
– Я тоже скучал по тебе, – вздохнул Беньи, и это была чистая правда, несмотря на саркастическую интонацию.
Есть такая любовь, которой не дождешься даже от товарищей – только от товарищей по команде.
– Амат! Зазубами! Смотрите, кто приехал! – Голос Бубу прокатился над людской толпой, когда он заметил еще двух товарищей по команде на той стороне дороги и тут же потащил к ним Беньи. Беньи, Амат и Зазубами одновременно зашикали: сейчас им меньше всего хотелось привлекать к себе внимание, а первое правило, если ты не хочешь привлекать к себе внимание, – не связываться с Бубу.
– Бубу, твою мать, может, еще мегафон возьмешь? Тебя сейчас только жмурики не слышали! – вздохнул Беньи, а Бубу посмотрел на него глазами человека, который ни слова не понял, но все равно счастлив.
– Может… пойдем в другое место? – предложил Амат, заметив, что люди на кладбище с любопытством косятся в их сторону.
Беньи кивнул, ему тоже хотелось поскорее смыться. Они зашагали прочь, и через каких-нибудь сто метров все снова стало как прежде. Четыре приятеля примерно одного возраста болтали о хоккее. Беньи спросил Амата, кивнув на его живот: «Что, много тренировался?» Улыбнувшись, Амат ответил, что «все сложно», а потом спросил, тренировался ли Беньи, а тот ответил: «Ты меня знаешь. Я отдыхаю, не расслабляясь». Все засмеялись, а потом Бубу пришло сообщение, а вслед за ним еще два, и когда Беньи и Амат начали прикалываться, мол, неужто он завел подружку, никто из них никак не ожидал услышать, что именно так оно и есть.
Тесс
– Можете для меня кое-что сделать?
Разве можно отказать товарищу по команде?
Бубу сказал, что сходит за тачкой. За тачкой так за тачкой, подумали все, но такого увидеть никто не ожидал.
– Это что? Автодом?.. – спросил Амат, оглядывая длиннющую убитую развалюху, которой на вид было лет сто, не меньше.
Бубу счастливо закивал:
– Да! Отец подарил! Ему один чувак из охотничьей тусы отдал. Все думали, тачка уже того, но я вот чиню ее потихоньку.
– Сразу видно, совсем немного подлатать осталось, – улыбнувшись, сказал Беньи и вошел внутрь.
Автодом был такой помятый и ржавый, что Беньи с Аматом всю дорогу развлекались, выискивая детали, которые бы не нуждались в починке. В какой-то момент им показалось, что крышка бардачка целая, они потянули ее, и та осталась у них в руках вместе со всей приборной доской.
– А что-нибудь покрепче отец не мог тебе подарить? Типа скейтборда на трех колесиках? – заржал Беньи.
– Серьезно, Бубу, чем ты насолил папе? За что он рассердился на тебя? Опять спер его бухло? – засмеялся Амат и рассказал Беньи и Зазубами историю про то, как Бубу выпил водку Хряка, а потом по чьему-то совету налил в бутылку воды, чтобы тот ничего не заметил. Все было хорошо, пока Бубу не сунул бутылку в морозилку, где Хряк хранил свою выпивку. На следующее утро ему пришлось объяснять папе, как водка могла превратиться в лед.
Все заржали, кроме Бубу. Тот сидел с таким сосредоточенным видом, что Беньи в конце концов не выдержал и спросил, хотя ответ на этот вопрос никому особо знать не хотелось:
– О чем ты думаешь, Бубу?
Бубу ответил честно, иначе он не умел:
– Я подумал, какая крутейшая штука морозилка. Скажем, есть у тебя кусок мяса, а срок годности истекает завтра, кладешь его в морозилку и хранишь там месяц, а потом вынимаешь, и оно вообще не испортилось, нормальное, можно есть! Ты как будто время останавливаешь! Морозилки – это машины времени!
Брови Беньи поползли вверх и исчезли где-то за линией роста волос.
– Из тысячи вещей, о которых можно думать, ты, значит, думаешь… о морозилке?
– А ты нет? Не понимаю, и как люди не думают о таких вещах постоянно! – серьезно ответил Бубу.
Беньи и Амат засмеялись, Зазубами молчал. Он понимал юмор, но сейчас он один думал о том, куда они едут. Бубу влюблен, Амат, похоже, не догоняет, насколько серьезен конфликт между городами, а Беньи, конечно же, как всегда – Беньи ничего не боится. Но Зазубами от тревоги места себе не находил, потому что ехали они в Хед и он знал, что будет, когда эти парни туда приедут.