После бури

Бакман Фредрик

– Привет! – как ни в чем не бывало сказал он.

– Привет? – удивилась Мира, пока Фрак закрывал дверь и внимательно всматривался в зеркала, желая удостовериться, что его никто не видит.

– Мне очень жаль, – печально проговорил он, а Мира, неверно истолковав его слова, серьезно ответила:

– Да… да, прости… прими мои соболезнования, Фрачик.

Он изумленно поглядел на нее:

– Соболезнования?

Мира растерянно заморгала:

– Сочувствую… твоей утрате. Вы с Рамоной были так близки.

Фрак покачал головой:

– Не знаю, так ли уж мы были близки – в основном она считала, что я клоун и балабол.

Мира,

не в силах сдержать улыбки, ответила:

– Мы все так считаем, Фрачик, но это не мешает нам любить тебя.

Фрак просиял так, что заряда хватило бы на сотню ветрогенераторов, которые власти мечтают понатыкать тут на каждом пригорке. В этом городе никто не звал его по имени, все говорили «Фрак», и лишь немногие – «Фрачик». «Фрачик» ему нравилось больше.

– Ясно, ясно. Но послушай, я хотел с тобой поговорить! – продолжил он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между острой озабоченностью и полной безмятежностью.

– Ты про новый офис, который ты нам предложил? Фрачик, господи, у меня нет сил говорить об этом… моя коллега бесится, что это здесь, а не в городе побольше и подальше отсюда, Петер бесится, что это не в Бьорнстаде, пойми, Хед – это компромисс, и я вынуждена…

Фрак замотал головой:

– Нет-нет, я не про офис. Ну, то есть… если угодно, мое предложение в силе! Никаких проблем! Но я не о том. Я… вопрос, конечно, щекотливый… не хотелось бы показаться черствым. В общем, Рамона ведь была в правлении… Ну, ты в курсе.

Мира глубоко вздохнула, так глубоко, что выдоха, казалось, так и не последует. Ну конечно. Конечно! Вечно этот клуб. Даже сейчас – Рамону еще не похоронили, а ее место надо срочно кому-то занять.

– Я все понимаю. Но если вы хотите, чтобы ее место занял Петер, то я тут ни при чем. Иди и сам с ним это обсуждай. Я не…

Пока она говорила, у нее в голове пронеслось столько всего – тысяча стоп-кадров, мимолетных мгновений, целая жизнь. С ее мужем. С ее мужем. Что теперь от него осталось, можно ли еще на что-то рассчитывать? Если он вернется в хоккей, останется ли в нем хоть какая-то частичка для нее одной? Выдержит ли их брак это новое испытание? Ей хотелось орать, высказать все это Фраку, но тот лишь снова покачал головой:

– Нет. Нет. Я не о том. Ну или как раз-таки о том, но не совсем так. Короче: у нас в правлении есть свободное место. Но мы не хотим, чтобы его занял Петер. Мы хотим, чтобы его заняла ты.

В машине воцарилась тишина. Потом Мира пришла в такой шок, что чуть не ударила Фрака по лицу. А потом закричала:

– Да ты что… да ты серьезно… да какого… что ты вообще НЕСЕШЬ? С какой стати вам сажать МЕНЯ в правление?

Фрак так исступленно принялся ее успокаивать, что Мира заподозрила неладное.

– Почему бы и нет? – сказал он. – Разве есть хоть кто-то, кто знает этот город и клуб лучше тебя?

Мира долго смотрела на него, совершенно сбитая с толку, пока до нее не дошло. Вот дура, и как же она сразу не догадалась.

– Вы облажались. Вам просто нужен юрист. Поэтому ты пришел ко мне.

Подбородок Фрака возмущенно заерзал из стороны в сторону.

– Ты меня не оскорбляй, – хмыкнул он, – и, главное, не оскорбляй себя, Мира. Просто юрист? Да если мне надо будет, я найду сотню просто юристов. Нам просто юристы не нужны. Нам нужен лучший юрист. А лучше тебя я никого не знаю.

Устоять перед лестью трудно, труднее, чем выстоять

в бурю. Мира покраснела и услышала свой голос, который, вместо того чтобы послать Фрака ко всем чертям, спрашивал:

– Зачем?

– Журналисты заинтересовались нашей отчетностью, – тихо ответил он и снова поглядел в зеркала.

– Журналисты? Из-за чего?

– Да ни из-за чего! Эта новая главная редакторша в местной газете, она из центра и просто лопается от спеси: решила, наверное, что ей премию дадут, если она раскроет «тайны хоккейного городка». Ну знаешь, как это бывает.

Фрак умолк и как будто устыдился – лишь на короткую секунду, но Мира все равно отчетливо услышала то, что он почти сказал. Она слышала это на протяжении многих лет, с тех пор, как переехала сюда с Петером. И почему это, недоумевали мужики в городе, местная газета «пишет о хоккее только негатив», хотя на деле почти всегда стоит на его стороне. «Отчего это, интересно, СМИ так не любят хоккей? – спрашивали мужики так, словно они – уязвленное меньшинство. – Ведь посмотрите, в фигурном катании травматизм, в легкой атлетике педофилы, футбольными клубами владеют диктатуры… но самое страшное зло, конечно же, – это хоккей!» Эти мужики всегда жертвы, вечно их прижимают и плетут вокруг них заговоры. Как будто не они сами устанавливают правила – причем всегда и везде. Два года назад Фрак приумолк, во всяком случае перестал твердить это Мире, но до сих пор, когда рядом оказывались одни мужики и когда члены клуба мешали спонсорам развернуться и заправлять по-своему, любил попричитать: мол, «в спорте слишком много спорта». Больше всего они, наверное, мечтали о том, чтобы в конце сезона результаты в спортивной таблице определялись выписками со счетов. «Таких надо бить туда, где больно: по кошельку», – говаривала Рамона. Это, кстати, одно из последних воспоминаний, которое осталось о ней у Миры. Фрак вполне заслуживал ее презрения. Она легко могла бы просто послать его к черту. Но Фрак сказал:

– Мира, прошу тебя, нам очень нужен юрист в правлении, вот и все. У нас нет проблем, но сейчас, когда муниципальный совет задумал объединить клубы, а то и вообще открыть новый клуб, эти подлюги журналисты решили покопаться в грязном белье, а ведь ты сама знаешь, как оно бывает: уцепятся за малюсенькую ниточку и целый клубок наплетут! Мы просто хотим, чтобы в правлении был юрист. Чтобы ты просмотрела все бумаги, на всякий случай. Клуб не может нанять тебя напрямую, это будет выглядеть нехорошо, но если вопрос в деньгах, то мы с другими спонсорами готовы целиком поручить твоей фирме юридическое сопровождение бизнес-парка «Бьорнстад» в ближайшие годы. Дело прибыльное, обещаю. Но, может, я зайду к тебе завтра и мы обсудим это подробнее? Лучше у тебя, чем в офисе, так мы с тобой – просто друзья, которые встретились поболтать. Мало ли, еще увидит кто.

Мира сидела, не поднимая глаз, ей было слишком стыдно, оттого что она пыталась убедить себя, будто больше всего в этом деле ее интересует выгодный контракт для фирмы. В действительности это было не так. По-настоящему ее заинтересовало то, что Фрак сказал потом:

– Разумеется, все это между нами, Мира. Никому не говори. Даже Петеру.

Да, Мире было стыдно, но, заглянув в самое нутро хоккейного клуба, она испытала легкое опьянение. В кои-то веки она первой узнала городские новости. Может, ей просто хотелось немножечко, совсем чуть-чуть насладиться этим чувством. Что тут плохого? Так ли это ужасно? Думать об этом ей не хотелось.