После бури
Шрифт:
Заслуживал ли он этой жизни? Если его нельзя простить, то можно ли ему… жить? Играть в хоккей? Смеяться. Или быть счастливым, хотя бы на короткий миг. Заслуживает ли он пощады? Справедливо ли это? Правильно ли?
Он не знал. И никогда этого не узнает.
В ночь на субботу, когда факельные шествия кончились, когда все разошлись по домам и оба города уснули, Маттео нашел в оружейном шкафу соседей три охотничьих ружья. Он искал и патроны, но их нигде не было. Он закрыл шкаф, вылез через окно, побежал домой и, завернув оружие в старые свитера сестры, спрятал в платяном шкафу. Потом поискал в интернете, где бы раздобыть боеприпасы. Но вместо этого попал на форум, где кто-то задал вопрос, не дававший
После долгих сомнений он тайком выбрался из дома, зажав сверток под мышкой, и поехал на велосипеде через лес в Хед. Велосипед заносило, он без конца падал, но ни разу не выругался. Ему больше не было больно. Он даже злобы не чувствовал. Его поглотила пустота, пустота теперь была его спасением.
Когда он добрался до Хеда, ноги его едва слушались, но на земле валялись прогоревшие факелы, снег был утоптан, поэтому он больше не падал и крутить педали стало полегче. Добравшись до автосвалки, он увидел, что в вагончиках горит свет, и сразу направился к одному из них и постучал. Открыл бородатый парень лет двадцати. Он не успел ничего сказать, так как голос за спиной у Маттео спросил:
– У нас закрыто, да?
Маттео обернулся и встретился взглядом со Львом. Рядом стояла черно-белая собака, она смотрела на Маттео и нюхала воздух. Стараясь придать голосу твердости, Маттео сказал:
– У меня есть три охотничьих ружья. Вы можете обменять их на пистолет?
Брови Льва сдвинулись, губы сжались в полоску, скулы напряглись.
– Пистолет? Здесь пистолетов нет.
Маттео упорствовал, как ребенок, неспособный осознать всю опасность ситуации.
– Я был на матче! Я видел вас в ледовом дворце! Я видел, у вас был пистолет! Я просто хочу… я тоже хочу купить пистолет! Ну соглашайтесь же! Это очень хорошие ружья!
Лев поправил золотую цепь на шее и задумчиво посмотрел на него.
– Тебе пистолет… зачем? Стрелять в кого-то, да? Плохая идея, мой друг. Очень плохая, малыш, окей? Езжай домой. Ложись спать. Ходи в школу. Живи хорошую жизнь.
Маттео завелся с полоборота:
– НИКАКОЙ Я ВАМ НЕ МАЛЫШ! ВЫ СОГЛАСНЫ НА СДЕЛКУ ИЛИ НЕТ?
Лев был совершенно спокоен, но под его взглядом четырнадцатилетний мальчик попятился и упал, споткнувшись о велосипед.
– Никакой сделки. У нас закрыто, да? – повторил Лев, решительно указав на калитку позади себя и задержав ладонь в воздухе, словно давая понять, что дальше вместо предупреждения последует оплеуха.
Маттео всхлипнул, в отчаянии от собственного бессилия, рывком поднял велосипед и поспешил прочь, но поскользнулся на льду, выронил ружья, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать и не расплакаться. И подумал: если бы не его миссия, он бы убил Льва. Потому что никакой он не малыш. И скоро все это увидят. Но тут он услышал другой голос чуть в стороне, у забора, помоложе, чем голос Льва:
– Эй. Приятель? Поди сюда.
Если Лев не продал бы оружие четырнадцатилетнему ребенку, то не все его подчиненные были столь же щепетильны. Маттео вернулся домой в Бьорнстад, взял в придачу к трем старым ружьям все родительские наличные и свой компьютер и взамен получил пистолет, который вполне мог сгодиться, чтобы начать и довести до конца задуманное.
В субботу рано утром в саду одного из частных домов он нашел мопед, который какой-то избалованный подросток поленился поставить в гараж, несмотря на клятвы, данные родителям. Маттео проник в дом через подвальное окно, прокрался в прихожую и нашел на крючке ключ. Он проехал много десятков километров, в темноте мопед заносило на льду, несколько раз он чудом избежал аварии. Он чуть не погиб. Никто не был так близок к гибели, как он.
На рассвете он въехал в предместье большого города. Там он остановился и стал ждать возле серого высотного дома, пока пальцы не потеряли чувствительность
На обочине, чуть не доезжая, притормозила фура и помигала фарами. Маттео побежал к ней. Шофер никак не ожидал увидеть четырнадцатилетнего мальчика, одного на дороге, и довез его почти до самого Бьорнстада, хотя ради этого пришлось сделать большой крюк. Он никогда не узнает, чем это обернулось.
Маттео добрался до дома перед самым началом матча. Он взял дневник сестры и поехал на велосипеде через город. Остановился у дома Андерсонов. Постоял там, до последнего раздумывая, не бросить ли дневник им в ящик. Он знал, что случилось с Маей, знал, что ее мама адвокат, – быть может, они могли бы предать огласке историю Рут? Как-то добиться справедливости? Но не посмел, слишком боялся, что кто-нибудь найдет дневник и догадается, что он задумал, и попытается остановить его.
К тому же, в отчаянии осознавал Маттео, он не мог поступить так со своей матерью. Потеряв обоих детей, она сможет найти опору в собственных невероятных фантазиях. Лишить ее этого, вынудить узнать, что на самом деле произошло, он не мог.
В чьем-то саду чуть дальше по улице он нашел незапертый сарайчик, взял мотыгу и поехал на велосипеде к озеру. Там он прорубил во льду отверстие и опустил дневник в воду. Вернувшись в город, он оставил велосипед и пошел за потоком людей к ледовому дворцу – один в многотысячной толпе. Неприметный. Невидимый.
Было утро субботы, предстояла первая игра сезона. Оба города долго ждали этого дня, и лес радостно встрепенулся. В воздухе не пахло насилием, все спокойно выдохнули, потому что после факельных шествий снова воцарился мир. Пусть хрупкий, и все же – короткая передышка для всех. Сегодня мы все оказались как бы на одной стороне. Сегодня – просто хоккей.
Амат вышел из дома с сумкой на плече. Мама поцеловала его в макушку. Он пересек парковку и пошел от Низины к ледовому дворцу, как миллион раз ходил раньше. Сколько это шагов? Сколько десятков километров? Сможет ли он измерить расстояние до своей мечты, когда она наконец-то сбудется?
Кто-то окликнул его по имени, и Амат так удивился, что сперва не сообразил, с какой стороны. Он обернулся, и из-за тяжелой сумки чуть не потерял равновесие.
– Привет? Что вы здесь делаете? – увидев Петера, воскликнул он.
Петер стоял, сунув руки в карманы и глядя куда-то за горизонт.
– Тебя жду. Хочу кое-что показать. Есть время?
– Сейчас? У нас сбор перед игрой…
– Я знаю. Прости. А если я тебя подвезу? Это быстро! Успеем!
Его лицо светилось таким неподдельным энтузиазмом, что Амат не смог устоять. Обойдя многоквартирные дома, Петер повел его дальше в сторону леса по краю старого гравийного карьера и остановился у широкого открытого поля, где когда-то собирались построить супермаркет. Потом говорили, что, возможно, это будет поликлиника. А одно время кто-то даже мечтал о небольшом торговом центре. Ничто из этого, конечно, не сбылось – в этой части Бьорнстада никто ничего не строит. Может, город и расширяется, но не за счет Низины.