После бури. Книга вторая
Шрифт:
Приблизительно так понял этот разговор Корнилов, приблизительно — во французском он был не силен, забыл со времен самарского реального училища.
Он внимательно посмотрел на посетителя. Что за фрукт? Фрукт был молод, лет двадцати пяти, и порядочно помят: бледный, со впалыми щеками, с морщинистым лбом, глаза только слегка прикрыты, одежда серая, поношенная, помятая. Сапоги, правда, были шевровые, блестящие, попахивали ваксой.
Что это «бывший», хотя и молод, но все равно он, сомнений нет, хотя бы потому, что французский язык. Корнилов с любопытством посматривал
— Может быть, вам обратиться вот к этому? Он ведь здесь тоже некоторый начальник. Обратитесь, пожалуй...
Молодой человек встал, прищелкнул сапогами, поздоровался и, протягивая серенький неопрятный клочок бумаги, все еще сохраняя в речи что-то от французского, сказал:
— Здесь все написано. Здесь все написано гораздо лучше, чем я могу объяснить. Но нет товарища Прохина и меня некому принять. Может быть, вы примете? Поможете! Мне нужна помощь. Мне, честное слово, сию же минуту нужна помощь!
На клочке бумаги с неровными краями было отпечатано типографски и вписано от руки следующее:
Форма «В»
Бюро распределения рабочей силы
Адрес:Крайплан
Корешок исполнения№ 79
Вследствие в/требования от...
Направляетсягр-н Ухтомский Юрий Юрьевич на должность младшего библиотекаря
Зав. секцией(подпись неразборчива)
Такого вида бумажки Корнилов знал, не один раз в КИС направляли таким же способом работников — счетовод по такому квитку был принят и делопроизводитель, и на этот раз он тоже ничуть не удивился бы, если бы не одно обстоятельство: строка «Вследствие в/требования» была зачеркнута, от руки же вписано: «По направлению ОГПУ».
— Давно ли вы оттуда, Юрий Юрьевич? — спросил Корнилов.
Молодой человек ответил четко:
— Вот уже два с половиной часа.
— Не так много,— заметил Корнилов.
— И не так мало!
— Куда же вы торопитесь?
— На работу. Я должен устроиться на работу немедленно!
Корнилов посмотрел на Ухтомского в ожидании пояснений, тог пояснил:
— Во-первых, я должен получить денежный аванс. Ну, хотя бы рубль. Ну, хотя бы пятьдесят копеек. Во-вторых, я должен получить справку, что я состою на работе. Обязательно справку — у меня нет никакого вида на жительство, а без справки меня в дом крестьянина не пустят переночевать. В ночлежку не пустят!
— Рубль я вам одолжу.
— Большое спасибо! Я вам признаюсь, я имел какие-то копейки, но знаете, сколько на воле соблазнов? Ну вот, я и выпил лимонада, а потом еще почистил вот это.— Он показал на сапоги.— Когда неожиданно выходишь на волю да еще с направлением на работу, становишься совсем взбалмошным, как ребенок! Так как же справка?
— Справку мы напишем.
— С печатью?
— С печатью КИС. Комиссия по изучению производительных сил Сибири,— зачем-то прояснил Корнилов, хотя молодому человеку, судя по всему, это было совершенно безразлично, что за комиссия, что за печать,
— Круглую? — спросил он уже радостно.
— Круглую! — подтвердил Корнилов.
— Не знаю, как вас и благодарить,— вздохнул молодой человек.— Право, не знаю. Такое положение, такое, знаете ли, положение! Я их там очень просил, чтобы они выпустили меня завтра после завтрака, а не сегодня перед самым обедом, я предчувствовал, что со мной получится неприятность. Конечно, не послушали... Да и мои... мои коллеги советовали не задерживаться до завтра. Простите, как вас зовут?
— Петр Николаевич!
— А меня можете называть Юрой!
— А по фамилии?
— Можете и по фамилии. Отчего же? Я к этому тоже привык.— Теперь молодой человек стоял свободно, опираясь одной рукой на стол секретарши, напряженность в его фигуре не то чтобы исчезла совсем, но уже не бросалась в глаза, морщины на лбу расправились, в общем, он стал похожим... ну, конечно, на самого себя, еще молодого, воспитанного и много пережившего человека.
— А вот скажите, фамилия Ухтомский — это что же? Та самая?
— Та самая...
— Княжеская?
— Князь был моим дядей.— И потом уж совсем весело он заметил: — А я был его племянником! И наследником! Разумеется, что все это было так давно, что кажется, не было никогда.
— Ах, вот как,— усмехнулся Корнилов.
— Именно так, именно так,— подтвердил Ухтомский.
Когда уже готова была справка о том, что «Предъявитель сего гр-н Ухтомский Юрий Юрьевич состоит на службе в Краевой плановой комиссии в должности мл. библиотекаря», когда справка была заверена круглой печатью КИС, а счастливый Ухтомский направился к выходу, чтобы где-нибудь пообедать и подыскать ночлег, Корнилов и еще спросил его доверительно:
— Сидели-то вы, Юрий Юрьевич, по делу? Или просто так?
Ухтомский остановился, удивленно посмотрел на Корнилова.
— Вот и видно, что вы не в курсе дела, видно, что не знаете порядка! Да разве я могу сказать! По делу? Без дела? Для этого что нужно знать, для того, чтобы ответить на ваш странный вопрос? Для этого нужно совершенно точно знать, что такое дело. И что такое не дело. А кто же это знает? Никто не знает, как есть никто на свете! Так я вас еще очень благодарю, Петр Николаевич! Вы представить себе не можете, как я...
И он пошел к дверям, молодой и счастливый князь Юрий Юрьевич Ухтомский.
А Корнилов позавидовал князю — тот был счастлив!
И сказал ему вслед:
— Ну, не хотите рассказать, что, как и за что, и не надо! И не рассказывайте, разве я настаиваю. Да ничуть!
И если бы встреча с князем была последней, последним впечатлением дня. Не тут-то было...
Корнилов, предчувствуя, что не тут-то было, провел время до позднего часа в своем кабинетике, так было спокойнее, среди своих бумаг и цифр. Кроме того, не исключено, что завтра Прохин вытащит на трибуну и самого Корнилова, могло случиться. В то же время и непохоже было на это после того, как Прохиным было сделано внеочередное сообщение о вредительстве в Донбассе.