Посланец старейшин
Шрифт:
– Конечно, признание Ванеевой очень важно, но она ведь просто мелкая сошка. Все равно, важно то, что она может быть нам полезна. Так в чем суть дела, в котором, по-твоему, замешан Христенко?
– Пока не знаю, господин президент. В первый раз я почувствовал что-то неладное, когда увидел его с Алексеем Ивановым на Остоженке. Впечатление было такое, словно при моем появлении они тут же прервали разговор. К тому же совершенно очевидной теперь становится и связь Христенко с мафией.
– Полковник, открою тебе один маленький секрет. Дни мафии сочтены, причем не только в России.
– Что вы имеете в виду?
– Именно то, что
– Простите, но я что-то не очень вас понимаю, господин президент.
– Неважно, – Лавров снова отхлебнул чаю иI спросил Юсуфова: – Кстати, не желаешь?
– Нет, благодарю.
Президент улыбнулся.
– Будь уверен, Илья, я в тебе не сомневаюсь. Если Христенко виновен – докажи, и продвижение по службе тебе обеспечено.
– Это было бы высокой честью для меня.
– И смотри, сделай все, что требуется, до моего отъезда в Женеву. Ты меня понял?
Юсуфов неожиданно вскочил и вытянулся по стойке «смирно».
– Так точно, господин президент! Разрешите идти?
Лавров неторопливо поставил чашку на стол.
– Не спеши. Ты мне не сообщил ничего нового об убийствах посла Фармера и командующего силами НАТО Анатоля Боннарда. Да-да. Я знаю, что границы перекрыты, Иванова ищут, под контролем все аэропорты и тому подобное, но, по моим сведениям, до сих пор ни одна из попыток задержать его не увенчалась удачей.
– Этим занимается ФСБ, господин президент.
– Только я не хочу, чтобы его поймали.
– Прошу прощения…
– Как уже сообщили газеты, он перемещается под фамилией Филиппов. Так вот, я хочу, чтобы при задержании этот человек был убит, а не схвачен. Причины тебя никоим образом не касаются. Я ясно выражаюсь?
Приказ президента не особенно удивил Юсуфова.
– Я лично прослежу за этим, господин президент.
– Причем это должно быть сделано до открытия совещания по СОИ в Женеве. Не забудь, от этого зависит твое повышение.
Юсуфов отдал честь и вышел.
Президент Виталий Лавров откинулся на спинку кресла, закурил «Мальборо» и почувствовал глубокое удовлетворение от сознания того, что является участником игр, по сравнению с которыми вся возня времен холодной войны показалась бы просто детскими «кошками-мышками». Да, ставки теперь несоизмеримо выше. Полковник Юсуфов и понятия не имел о том, что встает заря нового мира, и это сейчас самое важное. Об этом не должен был знать никто, лишь ведущие мировые политические и финансовые лидеры. А на всех остальных очень скоро будет просто наплевать, поскольку вся планета превратится в одно сплошное заведение по улучшению человеческой расы. Независимо от всей предшествующей истории и предрассудков. Наступит новая эра, и мелочи вроде шпионажа станут просто ни к чему. Новая система консолидирует планету и породит способы сотрудничества, объединяющие мир. В этом обществе слово «война».станет архаизмом, а придурки вроде Юсуфова и Христенко, да и службы безопасности вообще станут анахронизмом. Закулисные интриги, тайные заговоры исчезнут навсегда, а они с президентом Макферсоном сегодня вечером вылетят в колыбель нового мира – Женеву. С глубоким удовлетворением Лавров взял трубку и велел принести ему стакан шерри.
Глава 12
КОЗЕЛ ОТПУЩЕНИЯ
В
Площадь Искусств названа так, поскольку здесь располагается Малый театр, который очень любили посещать цари и представители высшей аристократии. Государственная филармония имени Дмитрия Шостаковича тоже расположена неподалеку, а напротив нее возвышается исключительно элегантный гранд-отель «Европа».
Посреди всего этого чарующего великолепия, у самого входа в отель затормозил грузовик, забрызганный грязью и выглядящий здесь, по мнению швейцара в униформе, совершенно не к месту. Алекс вылез из кабины с атташе-кейсом в руке, помахал на прощание водителю, который тут же отъехал, скрывшись в клубах густого выхлопа.
Алекс кивнул швейцару и направился к стойке портье, где предъявил паспорт Алексея и подтвердил бронирование номера на фамилию Иванов, поскольку назваться Филипповым было равносильно самоубийству.
Его роскошный номер состоял из двух комнат, обставленных антикварной мебелью, здесь были огромные зеркала и просторные шкафы. Все это Алекса нисколько не интересовало. Положив свой атташе-кейс прямо на пол, он схватил телефонную трубку, набрал длинный междугородный номер и стал ждать соединения.
– Алло?
– Чет, это я, Алексей. Извини, что беспокою тебя в такую рань, просто у меня нет выхода.
– Где ты? – спросил тот хриплым спросонья голосом. – Я уже несколько дней не могу с тобой связаться.
– Я в гранд-отеле «Европа» в Санкт-Петербурге, номер триста четыре. Только что вернулся из Архангельска.
– Арх… чего?
– Из Архангельска. У «Макроникс Индастриз» там завод, производящий тот самый пластик, о котором я тебе говорил. Они делают из него какие-то огромные отливки, о назначении которых на заводе, похоже, никто ничего толком не знает. А теперь за мной охотятся очень богатые и могущественные люди.
– Прошу, не так быстро.
– Ты читал газеты?
– Да, знаю. Тебя подозревают в убийстве посла Фармера и Анатоля Боннарда.
– А что тебе об этом известно?
– Насчет Фармера что-то знает Холлингсуорт, но ничего не говорит. Я позвонил своему старому приятелю Фариту Букаеву и попросил заняться Холлингсуортом. Он обещал позвонить.
– Значит, ты в курсе дела, – заключил Алексей. – Конечно же, это чистой воды подстава.
– Но зачем?
– Затем, что они считают меня богатым финансистом, который собирается проголосовать против на совещании по СОИ в Женеве. А совещание это затеяно, чтобы слить все мировые корпорации под эгидой «Глоба-Линк». Мой голос против сорвет все их планы, соответственно, пока я жив, этим идеям не суждено осуществиться.