Посланец старейшин

Папелл Стен

– У вас отложен билет на Архангельск на имя Михаила Михайловича Филиппова. Я хотел бы оплатить его. Когда вылетает следующий рейс?

Кассирша в униформе сверилась с компьютером.

– Будьте добры, ваш паспорт. – Он достал его, и она тут же принялась за оформление билета. – Отправление в восемь утра. Вы должны быть на регистрации за час до вылета.

Восемь часов утра. Что же ему делать до этого времени, где переночевать?

– Скажите, а здесь поблизости есть какой-нибудь отель?

– Да, есть. В «Шереметьево-2». Туда ходит специальный

автобус, который останавливается прямо у входа. Он отправляется каждые двадцать минут.

Алекс бросил взгляд на часы в зале. Почти полночь. К тому времени, как он окажется в номере, у него останется несколько часов на сон, в шесть утра он позавтракает и через час после этого окажется у стойки регистрации. По крайней мере, у него будет время хорошенько все обдумать, находясь в относительной безопасности. Да, но как же быть с пистолетом Алексея? Его не удастся пронести через таможенный контроль.

Он расплатился наличными за билет, затем отправился к автоматическим камерам хранения и спрятал там «глок-26», наплечную кобуру и пояс для денег, предварительно убедившись, что за ним никто не следит. Себе он оставил приличную сумму в долларах и толстую пачку пятисотрублевых купюр. Потом тщательно запер ячейку и положил ключ в карман. После этого Алекс обвел взглядом полупустой зал. Какой-то рабочий ремонтировал электрическое табло. Алекс направился к нему, заметив, что у того за поясом торчит моток изоленты.

– Прошу прощения, – обратился он к электрику, – я бы хотел купить у вас катушку изоленты. Сколько?

– Извините, но это вещь казенная.

– Я заплачу вам две тысячи рублей.

– Две тысячи!

Увидев в руке Алекса толстую пачку пятисотрублевых купюр, электрик огляделся, желая убедиться, что их никто не видит. Алекс отсчитал обещанную сумму и протянул ее рабочему. Тот быстро сунул четыре купюры в карман. Алекс отправился в бар, где подавали спиртное, и заказал водку и чай. Он уселся за один из свободных столиков в полупустом зале и, убедившись, что на него никто не обращает внимания, оторвал кусок изоленты и прикрепил ключ от камеры хранения к нижней части столика, тщательно запомнив, где именно тот расположен. После этого он вышел из бара и стал искать туалет, по ходу дела выбросив моток изоленты в урну для мусора.

Наконец он увидел указатель и понял, где находятся туалеты. Пересекая зал, он вдруг заметил в противоположном его конце Робеспьерра с двумя типами, которые тут же ринулись к нему. Алекс мгновенно скрылся из виду, юркнув в большой мужской туалет, вдоль стены которого тянулся ряд писсуаров.

В дальнем конце туалета, у раковины, какой-то человек в зеленом халате пялился в зеркало, внимательно изучая прыщики на своем лице. Больше в туалете никого не было. Алекс подошел к одному из писсуаров. Рабочий тем временем покончил со своим занятием, бросил взгляд на Алекса и вышел.

Зная, что в распоряжении у него, возможно, всего каких-то двадцать секунд, Алекс обвел взглядом выложенное кафелем помещение.

Окна! На высоте человеческого роста красовались три окна, закрашенные белой краской. Разумеется, снаружи будут еще и вторые стекла. Он взялся за белые пластмассовые ручки запоров, попытался приподнять раму одного из окон, которая подалась всего на несколько дюймов. Оказалось, что никаких препятствий за окном нет, но в эту щель ему явно было не пролезть. Тут он услышал за спиной какое-то клацанье, а потом на кафель поставили что-то металлическое. Обернувшись, Алекс увидел старика в белом халате, с ведром и тряпкой. Поняв, что Алекс – пассажир, старик вытащил карманные часы и взглянул на время.

– Это служебный туалет. А пассажирский откроется только в шесть утра.

Думать нужно было быстро. Просто выйти тем же путем, которым пришел, он не мог. Единственный выход из аэропорта был в главном зале, но сейчас явно было не время носиться туда-сюда, да и люди Робеспьерра следовали за ним по пятам.

Тут Алекс, схватившись за грудь, рухнул на колени.

– Врача! – с трудом выдавил он, глядя на старика. – Мне нужен доктор.

Старик растерянно уставился на него, а Алекс повалился на пол и откатился к стене.

– Врача! – снова выдавил он.

Наконец поняв, что пассажир может вот-вот умереть, старик выбежал из туалета за помощью.

Алекс тут же вскочил, схватил пустое ведро, оставленное стариком, и, перевернув, подставил его под окно в качестве табуретки. Снаружи донесся какой-то шум и крики. Алекс схватил свой атташе-кейс и с размаху двинул им в окно, высадив не только стекло, но и раму. Он свесился в темноту и, крепко прижимая к себе атташе-кейс, вылез наружу, а когда звуки приблизились, спрыгнул в темноту.

Удачно приземлившись, он бросился бежать.

Бетонная дорожка вскоре вывела его едва ли не к самому входу, залитому яркими огнями, где выстроилась вереница такси, ожидающих прилетевших пассажиров. Дальше тянулся тротуар, а за ним – большая автостоянка с несколькими освещенными будками, где обслуживали пассажиров с собственными машинами. Ага, а вот и здоровенный черный лимузин, преследовавший его на темных московских улицах накануне ночью.

Алекс уселся в одно из такси.

– Видите вон ту черную машину? – спросил он водителя.

Тот взглянул в указанном направлении.

– Да.

– Сейчас скажу, что надо делать, а пока включайте счетчик и отъезжайте в сторонку, где потемнее.

Совершил посадку очередной рейс, и наружу потянулась длинная вереница пассажиров, получивших багаж. Среди них была и женщина средних лет с волосами, забранными под шляпку. Вместе с ней шел Робеспьерр и два его охранника. Значит, они больше не ищут его, мелькнула мысль у Алекса. На самом деле они встречали эту женщину и столкнулись с ним совершенно случайно. Они направлялись к черному автомобилю. Робеспьерр и женщина уселись на заднее сиденье, а охранники устроились впереди. Машина выехала со стоянки.