Посланец небес
Шрифт:
— Это не поможет, — пробормотал он, его слова были слишком замедленными и ленивыми даже для его собственных ушей. — Ты только собьешь себе пальцы…
Внезапно просветлев от его неистовых ласк и его удушающих поцелуев, Ганна нашла в себе силы сказать:
— Мне все равно. — Этот ответ звучал по-детски, и она понимала это. — Пусти меня! — попыталась она снова, с еще большим упорством, но также безрезультатно.
— Нет, нет, дорогая Ганна. Не сейчас. Уже слишком поздно останавливаться… — Ловким, опытным движением он сбросил платье с ее плечей на талию. Ганна застонала. Он поднял ее на руки. — Я слишком медлителен? —
Полурыдая, она услышала шелест листьев, когда он с нежностью положил ее на землю, почувствовала, как Крид наклонился над ней, закрывая собой лунный свет. На траве, листьях и камнях, играя, танцевали лучи лунного света. Они мерцали на волосах Крида, упавших ему на лоб и почти закрывших его глаза — те самые бездонные глаза, временами бывающие то теплыми и мягкими, то черными и свирепыми, как самая темная ночь.
«Войди в мою обитель», — было вероломное приглашение чувственной оболочки ее гладкого загорелого тела. «Не оглядывайся назад», — предупреждал шепчущий голос.
В голове, словно возвращая к действительности, звонили колокола, как на колокольне собора Сент-Луиса, и Ганна пыталась сосредоточиться на чем угодно, только не на Криде. Она думала о ночном ветре, заставлявшем шуметь огромные кроны деревьев над головой; оторвавшемся с толстой ветки листе, который, кружась, упал и присоединился к другим, как одеяло прикрывавшим дно оврага. Ветер завывал свою песню, похожую на хор невидимых сирен.
Неожиданно Крид, скатившись с нее, прервал ее размышления. Он опустился на колени и стал смотреть на нее. От предчувствия и ожидания у нее защемило в груди. Она не узнавала его — она просто не могла его узнать! Он был ужасным, почти свирепым! Отвернувшись, она попыталась притянуть к себе одежду. Она дрожала от холода, жара и унижения одновременно. Умышленно игнорируя его ровные изящные движения, когда он расстегивал и сбрасывал на землю портупею, Ганна пыталась отключиться от всего того, что происходит с ней.
Крид принялся срывать с себя одежду.
Он был поглощен своим занятием — стаскивал с себя рубашку из буйволовой кожи и расстегивал брюки. Его лицо было нахмуренным, пока он расшнуровывал свою рубашку. Ее поразила абсурдность всего происходящего: она лежит в ожидании, как цыпленок, подготовленный к жарке. Неожиданно на нее накатил приступ смеха. «Нет сомнения, у меня истерика», — подумала она. Ее разум защелкнулся.
Пока Крид занимался собой, у нее была возможность сбежать, но она вдруг почувствовала себя полностью парализованной: тело не отвечало на команды ее мозга. Ее единственной защитой осталась ментальная отрешенность, внутреннее неповиновение. Он может украсть ее тело, несмотря на сопротивление, уговорить его на лихорадочные ответные реакции, но он никогда не овладеет душой Ганны. Это было единственным, что у нее оставалось, — ее собственность, данная ей свыше, и она не хотела ни с кем ею делиться.
Крид смотрел на лежавшую на постели из листьев девушку, восторгаясь ее красотой. Даже обнаженная, она все еще казалась неприступной, ее большие глаза, как два озера, отражали его собственную неуверенность. Или в этих глубинах он увидел страх?
Ганна тяжело вздохнула. Она не могла
Чувствуя ее внутреннее отдаление, Крид собрал все свое мужество, чтобы воспрепятствовать этому. Это было тяжелым испытанием, борьбой двух сущностей. Медленными, нежными движениями он проводил кончиками пальцев по ее телу, отслеживая линию лица, касаясь ее щек, уха, вынуждая ее трепетать. Его рука ласкала грудь, его губы ласкали упругие соски.
Он обнял ее за талию, затем руки скользнули ниже к ее волнующим бедрам и остановились. Неторопливыми движениями он ласкал ее тело нежно, как касаются лепестков роз.
На нее нахлынул поток совершенно новых ощущений, когда Крид коснулся ее в расселине между бедер, бархатистых складок, трепетавших под его рукой. Из ее груди вырвался крик, повисший в ночном воздухе, но Крид проигнорировал его. Она стала извиваться под этой ласковой рукой.
— Нет, пожалуйста, не надо!
— Почему? Тебе не нравится? — его голос был теплым и успокаивающим, как летнее солнце. — Неужели тебе не приятно? — Подняв голову, Крид посмотрел на нее глазами, полными страсти.
Он обнял ее податливое гибкое тело и лег на него. В теплом пространстве, отделявшем их тела, он чувствовал ее упругие груди. Это было волнующе, мучительно, и он ощутил новый, более сильный порыв страсти.
«Господи, понимает ли она, что делает со мной?»
В следующее мгновение он понял, что нет, так как почувствовал, как ее руки стали отталкивать его, пытаясь сбросить с себя. Что-то твердое вдавилось ей в живот, и она почувствовала тревожный сигнал этого прикосновения.
— Есть такие вещи, которые неподконтрольны мужчине, — прошептал он, — даже если я…
Ганна не стала слушать его. Это не имело никакого значения. Она понимала, что он имел в виду. Под своими ладонями, тщетно пытавшимися оттолкнуть его, она чувствовала напряжение мышц на его груди. Почему его дыхание такое легкое, когда ее легкие болели и словно разрывались от каждого вдоха? А ее сердце предательски билось все быстрей и быстрей?
Если бы она была не такой наивной! Если бы только она что-нибудь знала об этом… о том, что случается между мужчиной и женщиной! Наверное, она тогда смогла бы противостоять тому порыву страсти и смущения, угрожающему поглотить ее целиком. Ганна чувствовала себя растерянной и безвольно плывущей по течению. Ее обуяло необъяснимое желание, трепетавшее внутри ее существа. Видимо, Крид был уверен, что излечит ее от этой острой истомы, но сейчас он был ее врагом.
Чтобы не показать, что творится в ее душе, Ганна решила перехитрить его и закрыла глаза. Она была растеряна. Кровь ее бурлила, а мозг был опьянен новыми ощущениями. Ничто не спасало — даже этот последний бастион пал перед медленно накатывавшимся потоком, накрывшим ее с головой.
— Только миг, любимая, — шептал он ей на ухо, и Ганна вздрогнула от того, как он ее назвал, прежде чем до нее дошел смысл сказанного.
— Миг… что? — прошептала она в страшном предчувствии.