Посланец небес
Шрифт:
— В самом деле? Пожалуйста, мисс Макгайр, продолжайте.
Рассердившись на его снисходительный тон, Ганна сказала безразличным голосом:
— Рисунок на ваших ножнах изображает индейский подсолнух. Только те, у кого доброе сердце и чистая душа, могут увидеть это индейское растение. Бизон означает изобилие. Таким образом, эта картина дает понять, что вы добрый человек, у которого всегда достаточно еды.
— Ерунда.
— Возможно, но я думаю…
— Может быть, ваша беда, мисс Ганна, заключается в том, что вы слишком много
— Что намного лучше, чем вообще этим не заниматься, мистер Браттон.
Они посмотрели друг на друга, забыв о детях и солнце, не замечая ничего, кроме своих горящих глаз. В глазах Крида Ганна почувствовала нечто иное, чем враждебность, совсем иное: новое… Если бы только они могли дойти до лагеря до того, как будет сказано или сделано слишком много…
— Он нехороший, да? — заметил Эрик, когда Крид, дернув поводья, пустил коня рысью.
— Он плохой, — мрачно сказала Ребекка, а Иви взяла Ганну под руку.
— Он уйдет от нас, мисс Ганна? — спросила Иви.
Ганна ответила не сразу.
— Ну, если он сделает это, мы пойдем одни, дети. Веруйте в Бога, который заботится о нас.
— А что, если Бог не захочет заботиться о нас? — вставила Маленькая Птичка.
Стоические черты ее характера были надломлены. Даже Фрог чувствовал себя неловко. Он хмуро стоял рядом с лошадью в ожидании ответа, его темные бездонные глаза были устремлены на Ганну.
Переведя взгляд с индейских детей на Флетчера, затем на Свена и Джессику, Ганна глубоко вздохнула. Она поняла, что дети нуждались в правде.
— Дети, мы должны называть вещи своими именами. Может случиться то, чего бы нам не очень хотелось, но мы должны оставаться храбрыми и спокойными. Я не думаю, что мистер Браттон бросит нас, но если это произойдет, мы должны быть стойкими.
— Что это значит? — спросил Эрик Рамсон, нахмурив свои светлые брови.
— Стойкими? Это значит, что несмотря ни на что, мы не раскиснем. Мы пойдем вперед. Теперь понятно?
— Да. Значит, мистер Браттон больше не будет нам помогать? — ответил за всех Эрик.
— Я не думаю, что он бросит нас, — вздохнув, повторила Ганна. Хотя самой ей уже не очень верилось в это.
Крид не скрывал, что ему не слишком нравится сопровождать их. Он делал это только из какого-то, казалось, глубоко похороненного чувства долга, и это его постоянно злило. Было очевидным, что ему не терпелось догнать тех бандитов, из-за которых он и приехал в Айдахо. Ганна так и не узнала, что за причина гонит его по их следу. Может быть, он просто из их компании? Он сказал, что преследует их из-за денег — может, из-за своей доли награбленного или украденного? Наверное, он предполагал встретиться с Натом Стилманом и остальными, но потерял их след? Это было вполне вероятно. И этим можно было бы объяснить стремление Крида бросить ее с детьми.
Эта мысль обожгла Ганну.
7
Маленький караван продвигался по лесной тропе, поднимаясь
Дул легкий ветерок. Солнечные лучи пробивались сквозь колеблющуюся листву.
Старшие дети вели под уздцы лошадей, на которых ехали младшие. Ганна шла рядом с кобылой. Она решила попросить Крида остановиться и немного отдохнуть. Ноги болели от усталости. Несмотря на то что было довольно прохладно от ветра, дующего с долины, от быстрой ходьбы, да еще в гору, ей стало жарко. Девушка благодарила Бога за то, что они в основном шли по долине, поняв, что ни она ни дети не смогли бы постоянно взбираться в гору.
Когда они остановились отдохнуть у чистых шумных вод горного водопада, подскакал Крид. Очень устав, Ганна с удовольствием опустила натертые до волдырей ноги в ледяную воду, и ей было совсем не до Крида. Она сидела на влажной земле, болтая ногами; ее чулки и ботинки лежали рядом. Крид был каким-то странным весь этот день. Она видела, как он рассматривал землю, по которой они ехали, слезал с коня, чтобы обследовать сваленные деревья и перевернутые камни. «Что он там хочет найти? Только бы не следы индейцев», — подумала она.
Солнце уже светило, как сквозь перевернутую призму. Она лениво наблюдала, как листик затягивало в крошечный водоворот. Вдруг Крид опустился перед ней на колени. Ошеломленная его внезапным появлением, Ганна, охнув, отпрянула. Он улыбнулся:
— Испугались, да? Так и есть. — Он кивнул головой в направлении тропинки, по которой они шли. — Вы знаете эту старую индейскую тропу? Она будет тянуться все дальше и дальше, лишь с небольшими изменениями, внесенными человеком или природой…
— Что вы хотите сказать, мистер Браттон? — перебила его Ганна, поправив юбку и прикрыв голые ноги.
— Я хочу сказать, что очень многие путники прошли по ней, мисс Макгайр. Некоторые из них хорошие, некоторые — не очень. — Он взглянул на нее и, сорвав травинку, прикусил ее зубами. — Я гоняюсь за кое-какими парнями, которые пали слишком низко. Если я не ошибаюсь, теперь они где-то рядом. Я сейчас стою на распутье: могу забыть о вас и детях и начать погоню за ними, может быть, схвачу их, прежде чем они схватят меня; или мне забыть о них и продолжать играть роль няньки.
— Ну, и что же вы решили? — спросила Ганна, глядя прямо в его черные бархатные глаза. — Я так понимаю, что вы уже сделали свой выбор, а со мной вы советуетесь больше для успокоения совести?
Он усмехнулся.
— Вы не так глупы, как кажетесь на первый взгляд, мисс Макгайр…
— Я должна благодарить вас за ваше открытие? — огрызнулась она в ответ.
— Нет, в этом нет никакой необходимости. — Крид выплюнул стебелек и задумчиво посмотрел на нее: — Просто хочу вас попросить идти по этой тропе, никуда не сворачивая. Я не знаю, как у меня получится, но обязательно вернусь и проведаю вас…