Поселок

Гуржи Валентин

Федор Пантелеевич улыбнулся:

– Его стережет воинственная теща с палкой в кулаке против грабителей.

Теперь уже и подполковник усмехнулся. Благодушно стал ожидать продолжения.

– Что будем делать? – подавив улыбку, озабочено спросил Федор Пантелеевич.

Горин рассеяно посмотрел за окно, будто там ждала его суфлерская подсказка, и

оставалось только неторопливо все взвесить, прежде чем ее произнести.

Но Кутузовский проспект устало шумел многоликим транспортом,

не подавал никаких

признаков отреагирования на новые обстоятельства в работе особого отдела КГБ, в жизни

Проспекта ничего существенного не изменилось, по-прежнему неуклюжие грузовые машины,

на будке которых крупно значились «Хлеб», развозили содержимое по магазинам, Москвичи

Иж-2715 с привилегированной полумесяцем надписью «Связь» на водительской дверце

бесцеремонно с максимальной скоростью гнали в госбанк или в почтамт, в общественном

транспорте вымазывая друг друга потовыделением, давились мужчины и женщины, по

эстафете передавая в прозрачный «кондуктор-копилку» четыре копейки на проезд, без

надежды взамен получить оторванный билет. А может быть для разнообразия, как новая

сплетня в адрес Генсека Брежнева, на внезапно освободившейся полосе Проспекта появится

цепочка автомобилей заграничных марок – коллекция Леонида Ильича – торжественно

авангардируемая впереди и замыкаемая позади бдительной охраной на машинах

отечественного производства. Сам же Леонид Ильич, лично управляя «Мерседесом»,

сдержанно ведет колону своей коллекции, изнывая от нетерпения высвободить лихую удаль

своей натуры и придавить на газ. Но, как видно, этого не произошло и стабильно

протекающая жизнь, как в ответственных государственных органах, так и в текущей жизни

советских людей не дала подполковнику Горину надежду на подсказку. Рассчитывать

приходилось только на себя и самому принимать решения.

– Кроме всего, уладь все с женой и ребенком Назарова. Как-никак отец семейства… при

выполнении государственного задания… – он строго утвердительно взвесил взглядом Федора

Пантелеевича, – соцобеспечение там и другое… сам знаешь что. Дальше. Создай все условия,

как моральные, так и технические для дальнейшей работы профессору Новикову. Изолируй

для надежности от внешнего мира. Главное, не узнала бы о нем его жена, пока не решит

проблему. Я уверен, у него все равно получится. И вообще – в перспективе Корнев. А этому

необходим помощник. Теперь, как только прилетишь в Харьков, немедленно займись его

ребенком. Немедленно. Вообще, не понимаю, как ты мог бросить все и не забрать ребенка,

пока эта девочка-фантазерка, как и ее отец,

не додумалась еще до какой-нибудь глупости, от

чего у нас голова идет кругом?! Затем…

– Извините, Петр Васильевич. Чувствую, я должен позвонить.

– Да. Пожалуйста.

В трубке отозвался уже другой мужской голос. Федор Пантелеевич, не церемонясь,

потребовал:

– Мне Шеврову Екатерину Дмитриевну.

В трубке незамедлительно и не спрашивая, кто звонит, ответили:

– Сейчас позову.

47

Минута не прошла, и он услышал милый Екатеринин голосок.

– Дорогая, – тут же прервал он, не давая опомниться подруге, – извини, что целую «через

трубку», но у меня проблема…

– Федор, – всхлипнула она, – ты думаешь только у тебя проблемы? Я не знаю, что мне

теперь делать?! Меня, наверное, отдадут под суд.

– Подожди. Во-первых, отошли дежурного прогуляться. Мне нужно тебе что-то сказать. Он

когда сменился?

– Только что.

– Ну, тогда не важно. Вопрос: поступила ли к тебе девочка по имени Наташа пяти-шести

лет?

– Да! Боже! Да! Феденька. Я пропала! Ее украли, и я знаю кто. Меня одно из двух: либо

убьет тот, кто украл, либо арестуют за соучастие. Милый, забери меня отсюда, пока не

поздно. Может я тебе еще дорога… – она разрыдалась и бросила трубку.

Глава 12

Надеяться только

на себя

Пригибать голову даже не пришлось. Она прошла мимо приемного окошка дежурного

милиционера и осторожно вышла в хозяйственный двор. Здесь стояли несколько машин, одна

похожая на ту, в которой вчера привезли ее и отвели в детскую комнату.

В комнате было уютно, но одиноко. Много игрушек. Так много, что глаза разбегались. Она

была одна. У стенки возле окна, которое тоже выходило во двор, стояла деревянная кровать,

как раз по ее росту. Спать на ней было очень удобно. Постель пахла морским прибоем, какой

был в Гурзуфе и напоминал незабываемые деньки папы с мамой на море. На обед тетя в

форме с погонами принесла невкусную рисовую кашу, булку с маслом и в стакане теплое

какао. Дверь в комнату, куда привела ее тетя с погонами, была открыта и смотрела прямо на

дежурного, чтобы Наташа так просто, без разрешения, не смогла выйти. Но через дверь

хорошо проходил звук, и она от нечего делать слушала, о чем говорили посетители с

жалобами и просьбами. И вот, играя с большими цветными кубиками, она вдруг подслушала

разговор о ней самой. В приоткрытую дверь Наташа увидела, как дежурный разговаривал по