Пощечина с..ки
Шрифт:
Глава 11
Это великолепный мартовский день. Послеобеденное солнце сверкает, отражаясь в реке. Деревья зеленеют, на некоторых из них даже начинают набухать почки.
Это действительно прекрасный вид.
Однако, ничто из этого не сравнится с красотой Джезибель.
Мы находимся в моей гостиной, и она стоит у окна, которое выходит на балкон и открывает живописный вид на реку. Но это именно
Она уже сняла обувь, но теперь я хочу покончить с остальной её одеждой, и встаю позади неё, решив сделать это.
– Закрой глаза, - говорю я, удовлетворенный тем, что она следует моей просьбе. – Руки вверх, - и снова она подчиняется, а её готовность довериться мне так же сильно заводит, как и её нежная кожа и восхитительный аромат.
Я хватаю за край рубашки и снимаю её через голову. Она немного хнычет, но не возражает.
– Далее джинсы, - произношу я, снимая с неё бюстгальтер и отбрасывая его в сторону. – Сними их для меня. Трусики тоже.
Окна слегка тонированы, защищая от солнца, и в это время дня присутствует небольшое отражение. Она поднимает глаза и встречается с моими в стекле. Я жду её протеста, но она ничего не говорит. Затем просто расстёгивает молнию и избавляется от штанов, её трусики скользят вниз вместе с джинсовой тканью.
Потом она встаёт, глядя на дикую часть Остина, руки на боках, ноги слегка расставлены.
Я стою позади неё, но в окне вижу, что её соски напряжены, и она прикусывает свою нижнюю губу.
– Это возбуждает тебя, - говорю я, и когда она кивает, то выдыхаю с облегчением. Потому что, будь я проклят, если это меня также не возбуждает.
– Это мой любимый вид, - произношу я. – Ни город. Ни деревья. Ни река. Но ты, стоящая передо мной, со сверкающей кожей, когда твоё тело отражается в окне. Потому что, честно говоря, как что-то вообще может быть прекрасней?
– Лжец, - говорит она, её губы изогнулись в улыбке. – Красивые слова, но они – ложь. Как это может быть твоим любимым видом, если ты никогда раньше его не видел?
Я подхожу ближе к ней сзади и обхватываю её грудь, затем опускаю одну руку между её бедер. Она мокрая – чертовски мокрая – и всё, о чём я могу думать, что она моя.
– Я видел его раньше. Не конкретно, но саму мысль. Мысль о тебе. Невинная красавица, стоящая передо мной, обнажённая и желающая меня, - я перемещаю свою руку от её груди ко лбу так, чтобы отклонить голову Джез назад, удлиняя её шею. Она дрожит, но не двигается. – Скажи, что ты хочешь меня.
– Да. Так сильно.
Я отпускаю её, и она вздрагивает, но так и остаётся стоять, опираясь назад на меня, так что я поддерживаю её, а она мне доверяет, чтобы оставаться в вертикальном положении.
Одна из моих рук всё ещё у неё между ног, и я дразню и поглаживаю её, пока
– Раздевайся, - требует она.
– Всё, что леди пожелает, - говорю я, когда тороплюсь раздеться.
– Ты серьезно?
Я наклоняю голову, интересно, что она имеет в виду.
– Испытай меня.
Она скользит в мои объятия, избавляя меня от оставшейся одежды, а затем набрасывается в страстном поцелуе, который одновременно удивляет и возбуждает меня.
– Джез, детка, - произношу я, когда отстраняюсь, задыхаясь. Но она не даёт мне передышки. Её рука скользит между нашими телами, и она поглаживает меня, делая ещё более твёрдым, чем я мог себе представить, посылая дикий жар, который проходит сквозь меня.
– Сейчас, - говорю я. – Проклятье, Джез, мне нужно быть внутри тебя.
– На каком мы этаже? – в её вопросе слышится безумная нотка.
– На двадцать седьмом.
– Кто-нибудь может нас увидеть?
– Не знаю. Я так не думаю.
– Окно, - умоляет она. – Пожалуйста, возьми меня у окна.
Чёрт, да, я сделаю это.
– Руки на стекло, - приказываю я. – Нагнись.
Она выполняет это, а взгляд её такой страстный, что я едва не кончаю. Но я хочу быть внутри неё. Я хочу быть с ней. С ней. Не только из-за секса, но и из-за самой Джез. И когда я двигаюсь позади неё – когда я вставляю свой член глубоко в её горячую, мокрую киску – я не могу не задаться вопросом, что же это может означать.
Но сейчас я слишком возбуждён. Слишком погряз в страсти. Слишком погряз в волнах удовольствия, накрывающих меня.
Более того, я слишком погряз в Джез.
И когда она взрывается в моих руках – когда она выкрикивает моё имя и так сильно дрожит, что её ноги подгибаются – я ощущаю себя самым могущественным человеком на Земле.
Мы опустились на ковер, и я решаю подняться, чтобы очистить нас и принести халаты. Затем я открываю дверь и веду её на балкон, устраивая Джез на большом шезлонге, прежде чем вернуться внутрь за двумя стаканами бурбона.
Я ухаживаю за ней – и это не то, что я обычно делаю.
Но это кажется правильным. Отличным даже.
И когда она улыбается мне, пока я передаю ей стакан, это также ощущается как будто всё на своих местах.
– Мне нравится это, - говорит она до того, как я успеваю принять близко к сердцу эти заблудшие, одомашненные мысли, проносящиеся в моей голове. – Здесь кажется, будто ты становишься ближе к небу. Словно живёшь в городе, но можешь сбежать от него в любой момент.
– Это так, - произношу я. – Однажды я хотел бы иметь дом, но только если он будет а таком же месте. И там был бы довольно большой сад. А у меня нет так много времени, чтобы заниматься им.