Порядочный хаосит
Шрифт:
Золто вместо этого вскочил.
— А мы что будем делать? Когда начнётся пальба?
— Мы призвали ветер хаоса, не так ли? Значит, мы — хороший, геройский Нунор. Теперь время для ар-Марнара делать свой ход и спасать своего героя. Спи давай!
Интерлюдия. Линен
Ярость Линена была так велика, что лес виделся ему бело-синим, а небо — желтым. Такое случалось с ним от сильных эмоций.
Баржа, на которой, согласно сведениям Линена, агент Алых вез похищенного им Ройта в Почерму, не прибыла вовремя. Не прибыла она и через пару часов.
Линен, в гневе, самолично отправился разведывать маршрут, в гребной лодке без теплового движителя, но уже через несколько часов пожалел об этом. Если рядом с Почермой разлившаяся Удо текла неспешно, и ладная лодка неслась, как птица — то выше по течению река сужалась, её течение ускорялось, и как Линен не налегал на вёсла, он продвигался на какие-то восемь-десять газаров в час. Даже его тренированное тело не справлялось с непривычной нагрузкой; по спине и груди тёк пот, а рукава и штаны намокли от брызг. Через три часа он миновал баржу, вокруг которой суетилось два мастеровых с белыми повязками на борту. Они почтительно приветствовали его, но Линен лишь приналёг на вёсла. Он тщательно осматривал берега реки в поисках хоть каких-то следов, но через ещё два начало смеркаться.
Линен понял, что выдохся и устал. Ройт пропал, и поиски надо начинать заново.
Почему он не взял катер? Почему он не отправился вместе с Анрой, которая могла бы его сменить?
— Идиот, — обругал себя Линен вслух.
Мало того, поддавшийся эмоциям идиот.
Он причалил к берегу и остановился, отдыхая. Его руки дрожали.
Линен начал делать шестичастное укрепление тела, постепенно возвращая себе контроль над собой. Раздул внутренний жар, усмирил ум, но нормальное цветовосприятие всё не возвращалось. Несмотря на это, он даже начал получать некое удовольствие — рассматривая пейзаж в необычных тонах. Ярость пульсировала в нём, и он ощущал, как синие, ледяные волны прокатываются по его телу — и было приятно контролировать это чувство.
Тут он заметил, что по воде плывёт что-то тёмное; оттолкнувшись от берега, он в три взмаха достиг стремнины — и обнаружил, что это здоровенная мёртвая лиса. Она плыла странно — на спине, оскаленная морда торчала над поверхностью. Шуба её облаком колыхалась в тёмной воде.
Поддавшись странному порыву, Линен зачем-то ткнул труп лисы веслом. Он камнем ушёл под воду, оставляя цепочку пузырей.
Линен вгляделся в тёмную воду… как вдруг она забурлила, из неё высунулась рука и крепко ухватилась за борт. Через секунду из воды поднялась и голова — женская.
— Я не буду залезать в лодку, — быстро сказала женщина; — можете подгрести немного к берегу, я выйду?
В этот момент на Линена снизошло озарение. Оно сменилось спокойствием, и глубокой верой в непогрешимость собственных решений и неминуемый успех Невозможного Плана. Он, не торопясь, балансируя в лодке, подплыл к песчаному пляжу, вышел из лодки и протянул руку,
Выглядела она ужасно: даже в сумерках было видно, что она сильно ранена. Одежда на ней была изорвана и окровавлена, правая рука висела плетью, и она, очевидно, не могла наступать на правую ногу.
— Позвольте, — сказал Линен, — позвольте вам помочь!
Он полез во внутренний карман и, прежде чем женщина успела что-то сделать или сказать, с силой бросил ей в лицо небольшой бумажный свёрточек.
Он раскрылся, и оттуда вылетела серебряная пыль.
Глава 31. Ход
Я попытался заснуть, но обнаружил, что тело сковано напряжением последних дней. Проговорил несколько белых мантр, расслабился, и ко мне вернулась поджидавшая меня головная боль.
Полное ощущение, что я держал разбитую голову собранной воедино одним лишь усилием воли, а сейчас немного отпустил её — и вот, теперь кусочки раздробленного черепа плавают в каше из мозгов.
Аааа, штиль! У героических героев всё очень быстро заживает, если память мне не изменяла. И ничего не болит. Тот же Нунор, помнится, славился своей «звериной живучестью», а рядом с ним всё время была какая-нибудь грудастая жрица с целебной мазью. Или добрый друг-волшебник, исцелявший прикосновением…
Я покосился на сопящего в две дырки Золто. Даже в блеклом свете луны был виден здоровенный синяк у него под глазом. Прикосновением, очевидно, он исцелять не умел.
«Соберись воедино, моя голова», — упорно думал я, медленно вдыхая и выдыхая. Мне нужно было ещё одно небольшое чудо — вроде того, что случилось в Норах. Перед моим внутренним взором снова возникли движущиеся алые шипы храма Хаоса.
— Ну же, Храм, — сказал я шёпотом. — Ещё одно загадочное хаотическое чудо? Целая голова для твоего героя!
Золто пошевелился. Я снова покосился в его сторону. Он смотрел на меня светящимися жёлтыми глазами.
— Чего? — спросил он сонно.
— Спи, Золто, — сказал я. — Это я сам с собой. Спи.
Он повернулся в другую сторону и снова засопел.
Медленное движение алых линий убаюкивало меня. Головная боль действительно немного отступила, и я не заметил, как провалился в сон.
***
Я проснулся оттого, что за дверью слышался шум и лязг. Стремительно вскочив, я порадовался тому, что не раздевался на ночь. Золто тоже поднялся неожиданно плавно и бесшумно — не иначе, как очередной ведьмачий навык.
В окно теперь лился рассветный свет, и комната в его лучах выглядела беспредельно убого.
На двери лязгнул засов, она открылась, и внутрь забежало несколько хмурых мужичков с огнестрелами, которые сразу же оказались нацелены на нас.
— Молчать! Молчать! — прошипел один из них, хотя мы и не вступали с ними в диалог.
Нам связали руки за спиной и заткнули рты какими-то жёсткими невкусными тряпками. Краешек одной тряпки попал мне под язык, и я яростно корчил рожи, пытаясь переложить его поудобнее. Затем нас повели вниз по лестнице, на первый ярус башни, где на деревянном полу лежали какие-то тюки. Сейчас тюки были отодвинуты в сторону, доски пола разобраны, и из тёмной дыры выглядывала деревянная лестница. Это не предвещало ничего хорошего. Золто вытаращил глаза и замычал. Я был с ним полностью согласен.