Портрет
Шрифт:
– Что же ты, милок, из самого Соцгорода пешим сюда добрался? – всплеснула руками кассирша, изучая так и не отмытые до конца Мотькины башмаки и покрытые пятнышками подсохшей глины штаны. – Ты прости меня, но не могу пустить. У нас заведующая строгая, после закрытия нельзя.
– А можно я одним глазком только… Тут картина у вас есть, где девушка в розовом платье… Я туда и назад бегом, ей-богу, не треплюсь.
– Ну смотри, милок, – сжалилась кассирша, – чтоб бегом. Не подведи!
Матвей с радости даже поблагодарить забыл, хотел было рвануться с места, потом вспомнил про ящик с войлочными тапочками у входа. Кассирша перехватила
– Не надевай, раз на минутку. Мне все равно пол мыть. Я же еще и уборщица тут.
Матвей пробежал сквозь залы музея. И вот оно – чудо, о котором мечталось эти нескончаемо долгие дни! Сегодня, при низкой облачности в окне, Ревмира была другой, немного печальной, будто неуловимая досада от дождливой погоды отметилась на ее лице. Девушка по-прежнему стояла в дурманящем воображение Матвея розовом платье рядом с желтыми розами и смотрела за окно, в то, свое, солнечное утро. Как же она могла там, в своем полном солнца мире, почувствовать сегодняшний ливень и расползавшуюся под ударами Мотиных ног глинистую землю? А ведь почувствовала, раз Матвей уловил оттенок грусти на ее лице.
Прикосновение руки к спине заставило Мотю вздрогнуть и обернуться.
– Ты что же, решил старуху обмануть? Сказал ведь – на минутку, а сам… Все, давай назад, – кассирша махнула рукой в направлении двери.
Матвей снова повернулся к Ревмире, улыбнулся девушке одними глазами и, пятясь, отступил к двери. Уже на выходе из музея до него долетели слова кассирши:
– Что, присушила тебя девка? Хорошо художник ее нарисовал, с чувством. С вашей стройки экскурсия ведь была на майские, моя сменщица рассказывала. Вот тебе и надо было с экскурсией приехать, вдоволь бы рассмотрел.
– А я был тогда, – еле слышно пробормотал Мотя.
– Был? – переспросила женщина. – А сейчас, значит, из самого этого вашего Соцгорода пешим притопал?
– Мы сейчас на трассе работаем около Липовки, электролинию строим.
– У Липовки? Так это, почитай, возле Холминска будет. И ты оттуда пешим? – в голосе кассирши смешались удивление и восхищение.
– До свидания, пора мне назад, – попрощался Матвей и открыл дверь.
– Погодь, парень. Как хоть кличут тебя? – догнал его вопрос кассирши.
– Матвеем зовут, – не оборачиваясь, ответил Зарубин, придержал рукой грозившую со стуком захлопнуться дверь и побрел в направлении большака на Холминск.
Большак начал островками подсыхать от задувшего с востока ветра. Мотька зябко поежился плечами, но зато посвежевший воздух придал бодрости. А главное, он наконец-то увиделся с Ревмирой! И пусть свидание было таким кратким, душа все равно пела.
На обратном пути Зарубину повезло. По большаку ехала телега, запряженная недовольно фыркающим худым жеребцом. Хозяин, мужик в засаленном картузе, сначала не отреагировал на просьбу Матвея подвезти до поворота на Липовку, но, заметив вытащенную Мотей из кармана денежку, тут же проявил энтузиазм. В итоге Зарубин с комфортом прокатился не только до поворота, а почти до места размещения лагеря, лишь последний участок с полкилометра проделал пешком напрямки через поле.
Мужик в картузе оказался неразговорчивым, но Матвею это было только на руку: никто не мешал во всех подробностях вновь и вновь воскрешать в памяти свидание с Ревмирой.
Подойдя к палатке, Зарубин первым делом посмотрел на свои часы. Убедившись, что вернулся с солидным запасом до установленного
– Приперся? Давай подмогни. Мешок муки привезли, а он, зараза, с дыркой оказался. Там в телеге еще много осталось, – обрисовал текущую диспозицию Хотиненко.
Зарубин огляделся по сторонам. По другую сторону палатки стояла Ночка, а ребята мисками носили из телеги просыпавшуюся муку. Картину довершал Палыч, руководивший процессом:
– Давай живее! Темнеть сейчас начнет, а мне еще до дома ехать сколько!
Пришлось Матвею вместо официального доклада Егорову о своевременном возвращении в место расположения бригады быстренько включаться в общую работу. Когда недовольный Палыч, погоняя Ночку, уехал наконец домой, Мотя почувствовал сильную усталость. Ничего не хотелось, даже ужинать, хотя с утра во рту ни крошки не побывало. Матвей не разбирая зажевал то, что положила ему в миску заботливая Люся, и заспешил в палатку. Самое время забраться в койку. А ночью во сне к нему непременно придет Ревмира! Она ведь там, в своем мире, все чувствует и знает.
Глава 6. Вот какая она, поля
Лешка Хотиненко хотел было спросить у Мотьки, как прошел его поход в Потехино, но Зарубин, едва коснувшись головой набитой сеном наволочки, засвистел носом словно закипающий чайник.
Самому Алексею не спалось. Неудачный день выдался сегодня, попросту говоря, хреновый день. Но ежели с другой стороны глянуть, то вроде и ничего. Хотиненко собирался добиться зримого результата в отношениях с Полей. Не получилось, зато узнал о ней многое. В конце концов, он не Мотька, занимающийся совершеннейшей байдой. А как иначе назвать эту страсть к девахе на картинке? Вроде всегда свой пацан был, нормальный, а тут сбрендил по полной. Ну ладно, это его дело, Мотькино, хочет сходить с ума, пусть сходит, хотя жаль пацана. А вот что ему, Лешке, делать?
В Соцгороде Поля сейчас для третьей бригады кашеварит, а там ребятишки борзые, своего не упустят. Лешка это сразу заметил, как появился. То один норовит ее ущипнуть, то другой глазами намеки прозрачные посылает, а она всем в ответ улыбается. Тут надо самому Лешке решительность проявить, с тем и приехал.
Еще по пути Хотиненко честно признался Палычу, что девчонка у него в Соцгороде имеется, и хорошо бы не сразу назад, а задержаться, ежели возможно. Мастеру такая перспектива не особо по душе пришлась. Он, понятное дело, домой хотел, к жене и деткам, и на Лешкину просьбу отреагировал неопределенным «поглядим».
К счастью для Хотиненко, Вигулис, с кем Палыч был уполномочен от электросетей подписывать бумаги, уехал в Потехино, в райком, а оттуда вернулся не сразу, да еще привез с собой инструктора крайкома. Зам Вигулиса Александров вроде и мог за него все, что требовалось Палычу, подписать, но тянул время. Видать, лишней ответственности не хотел. А кто ее хочет? Тем более сейчас, когда в газетах пишут, что очередных вредителей разоблачили. Нужно ухо востро держать, тут осторожность в подписании бумаг, тем паче финансовых, ой как требуется.