Портрет Ласточки
Шрифт:
– Впервые она получает такой урон... – заметила Ови. – Я попробую призвать её вечером. Илес, нам нужно уничтожить этот сорняк, у меня есть идея. Мессир Жерацир, вы подождёте нас?
– Один останется со мной! – отозвался старик, схватив полурослика за руку. – Если мой дом покинут двое, то больше они не вернутся! Никто не навестит мастера кафедры общей алхимии! Даже архимаг позабудет!
Друзья переглянулись. Овроллия, поразмыслив, сказала:
– Мы выкопаем его, но я уверена, что сок в его пасти сродни сильному яду. Верно, мастер?
Жерацир радостно закивал.
–
– Хватит нарушать порядки в академии, – перебил полурослик подругу. – Делай то, что считаешь нужным, – он погладил её запястье свободной рукой. – Я справлюсь. И прошу, не нужно прощаний, время дороже. Да и мы ведь в безопасном месте...
Волшебница спиной попятилась к выходу по аллее, пока профессор и полурослик не скрылись из виду. С трудом осознавая то, что она сейчас собирается сделать, девушка закрыла оранжерею и со всех ног, едва не выламывая двери по дороге, побежала в спальный корпус, позабыв взять верхнюю одежду у слуги корпуса прикладных наук.
Вбежав внутрь, Ови напугала здешнего слугу и заставила выругаться юстициаров. Она побежала к ближайшей лестнице и скоро оказалась у дверей в женский блок своего курса. Из двери напротив её комнаты вышла дежурная по этажу – сама Винесцора.
– Овроллия? А я думала, кто дверями хлопает... – заявила она. – Что тебе нужно? Сейчас у твоей подгруппы практические занятия с...
– Забыла кое-что!
Ласточка ворвалась в свою комнату, где в полудрёме читала книгу одна из сокурсниц по имени Фирца. Овроллия перелетела через несколько кроватей и сразу же осмотрела прикроватную тумбочку. Пусто. Затем она поводила рукой под кроватью, достала филактерий и, открыв его с помощью ключа, высыпала содержимое на пол.
Среди чародейских принадлежностей от косметики до пузырьков с маной и боевого жезла удалось обнаружить запасную пару. Девушка спрятала её за поясом и проверила замочную скважину на филактерии, но никаких следов взлома не обнаружила, хотя, строго говоря, определить это смог бы только опытный ищейка.
– Всё в порядке? – опираясь на дверной косяк, спросила Винесцора.
Её голос был присущ если не ангелу, то нимфе из зачарованных лесов, настолько мелодичным и сказочным он всегда казался окружающим. Осанка и взгляд принадлежали благородной потомственной чародейке, породу которой выводили долгими столетиями. Она была удивительно стройна и складна, столь же светлоглаза, белокура и полногруда, как Кресци, однако черты лица её напоминали свежий портрет, на котором ещё не высохла краска, а именно лёгкий румянец на щеках.
– Ласточка, тебе нужна помощь? – вновь раздался чарующий голос.
Девушка не ответила, вытащила всё из тумбы и разложила в некой хаотичной
– Что это, гордость? – флегматично заметила Винесцора.
– Не трогай её, – проговорила Фирца, протирая глаза и откладывая книгу, – сама знаешь, как ей сейчас тяжело.
– Нам не тяжело из-за её зависимости от безделушки? – спросила нимфоподобная красавица. – Тебе напомнить, Фирца, как за два этих дня юстициары и преподаватели замучили нас?
– Ещё три дня назад в моей тумбочке была вторая пара перчаток, – казалось, Ови говорила со своими вещами, а не сокурсницами. – Сейчас осталась одна, под замком. Винесцора, ты наша староста, помнишь, кто дежурил три дня назад?
– Ты, – сразу ответила она. Ласточка непонимающе взглянула на нимфу, та переглянулась с лежащей на кровати Фирцей и продолжила: – Шутка, конечно. Кресци, но и ты ей помогала. Я хотя и вернулась в академию только в первый день преступления, но расписание помню, и девочки рассказали о тебе и твоих похождениях.
– Что за чушь... Я целый день провела за городом, на подготовке к выездному экзамену по ментализму! Половина курса подтвердит! Да ты сама знаешь, в каких лекционных и семинарских я занимаюсь дважды в неделю!
– Спроси у своей подруги, что она подтвердит. Кресци сказала Ирсации, а та мне, будто ты вернулась сюда сама не своя, даже лицо побледнело. А ни на один вопрос своей подруги ты не ответила, просто взяла что-то из комнаты и молча ушла. Может, это был клинок?..
– Винесцора! – прикрикнула Фирца, встав с постели и готовясь остановить Овроллию.
– Ложь... – Ласточка стала медленно обходить свою постель. – Не видя своими глазами меня, ты всего лишь пускаешь слухи.
– А ты пытаешься составить себе алиби, потому и носишься по всей академии, – продолжала староста. – Поэтому требуешь от нас правду, чтобы знать, о чём лгать.
– Если бы это совершила я, то почему не сбежала при первой же возможности? – Ови остановилась рядом с Фирцей. Краем глаза заметила, как с опущенной ладони нимфы уже начали сыпаться искры. – Юстициары ворвались в академию не сразу после преступления! У меня было время! У меня была чёртова птица! Но нет! Убийца и воровка просто легла в постель, как ни в чём не бывало!
– И в мыслях не было считать тебя исполнительницей. Хрупкая девушка вроде нас не поднимет клинка, не то что не заколет четырёх вооружённых взрослых магов. Я бы посмотрела на тебя как на заказчика...
– Прекрати! – вспылила Фирца, переглядываясь с обеими. – От ваших чар тут всю комнату разнесёт! Обеих выгонят до выпуска!
– Да послушай меня!.. – вспыхнула Ласточка и умолкла, поникнув головой. – Ты права... Это я виновна в преступлении. Я виновата в том, что последние три года наступаю тебе на пятки; что в моей учебной ведомости на одну оценку «отлично» больше. Я виновата в том, что сам архимаг намёками говорил о том, чья выпускная квалификационная работа будет лучшей, и кто получит проклятую Диадему знаний. Ради чего мне стоило так рисковать? Почему я не подставила тебя, а саму себя?