Портрет Ласточки
Шрифт:
– Это правда, что наверху произошёл бой?
– Да, – ответила она, открывая дверь в корпус прикладных наук и входя внутрь. Илес прошмыгнул следом и закрыл за собой. – Стражницу из наших сделали инвалидом, да и нам со вторым стражником неплохо досталось. Хотя твой брат постарался со мной сильнее, юстициарам есть чему поучиться у вашего народа.
Оставив верхнюю одежду слуге-привратнику и спрятав птицу под мантией волшебницы, друзья направились наверх, ориентируясь на указатели и помощь редких школяров и преподавателей на пути. К страже, как академской, так и городской,
Кафедра общей алхимии занимала почти целое крыло на четвёртом этаже. По левую руку, если верить указателям, находились исследовательские лаборатории и общая преподавательская; справа же были три огромных лекционных зала на несколько десятков студентов каждый, две уборных и какое-то странное помещение, закрашенное на указателе давным-давно. Заколоченная дверь показалась в конце коридора, когда волшебница с другом прошли мимо лекционных и лаборантских, где раздавались оживлённые разговоры о теории и материях алхимической науки. Напротив загадочного помещения располагалась преподавательская, и Ови, оставив друга здесь, постучалась и вошла внутрь после позволения войти.
Внутри за прямоугольным столом из красного дерева в окружении пустых кресел сидели три преподавателя, один из которых был женщиной. Женщина и ближайший мужчина вполголоса обсуждали свои последние занятия, тогда как последний профессор вёл запись в дневнике и постоянно поглядывал на окно.
– Сегодня пятница, девушка? – низким басом спросил он, даже не обратив внимания на Овроллию. Она пыталась взглядом выцепить зеркало рядом с окном, которого там не оказалось, и не поняла, как незнакомый профессор узнал её. – Ну же, не молчите.
– Верно, мессир.
Два других преподавателя словно не замечали остальных. Третий повернулся и заставил Ови невольно вздрогнуть: левую часть его лица покрывали глубокие ожоги, буквально лишившие голову кожного покрова. Моментом девушке показалось, будто кто-то с особой жестокостью отхлыстал профессора по лицу до мяса, едва не разорвав щёчную мышцу.
– Профессор Хадецик, – слегка поклонил голову он, – преподаю изготовление лечебных и поддерживающих зелий. Думаю, профессор Олезиц и мастер над травами Кирция не будут против, если я представлю их. Что привело вас сюда, Овроллия Киртан?
– Слава обо мне достигла тех ушей, что никогда не слышали моих докладов на семинарах и полевых исследованиях.
– Слава о вас и вашей тяге к магическим регалиям достигла этих ушей на прошедшем позавчера собрании, – флегматично сказал Хадецик. – Так что привело вас сюда?
– Я ищу профессора Жерацира, мастера вашей кафедры.
Обожжённый человек неприязненно посмотрел на Овроллию и переглянулся с остальными преподавателями. Те прекратили разговор и обернулись к молодой чародейке.
– Он... не принимает сейчас никого, даже своих ассистентов, – заявил проницательный профессор.
– Мне нужен разговор с ним, это очень важно. Прошу, проведите меня к нему.
– Смотрите, девушка, – вступила в беседу престарелая мастер
Хадецик недовольно помотал головой, встал и отправился в противоположный конец зала, жестом подозвав Ови за собой к окну. У огромного платяного шкафа он остановился и спросил:
– Вы уверены, что хотите этой встречи? Мастер кафедры, как бы помягче сказать... сам не свой последний год. Деменция, знаете ли. Говорят, это болезнь гениев. Ведь в старости многие из нас преисполняются в своём ремесле.
– Я слышала, что так называют безумие, – сказала она, подходя к окну в ожидании, что в шкафу откроется тайный вход в запечатанное помещение.
– Везде считают по-разному. Так всё же?
– От этой встречи зависит моя судьба, буду ли я выпускаться, или из меня выпустят дух и само естество... Без магии я не вижу свою дальнейшую жизнь, а в тюремных казематах магией пользоваться запрещено. Иного, к сожалению, я не могу рассказывать посторонним.
Хадецик понимающе кивнул, открыл окно, впустив морозный ветер внутрь, и жестом подозвал Овроллию к себе.
Внизу располагался закрытый двор, с востока и юга ограниченный стенами корпуса, а с севера и запада – бастионом академии. Почти всё пространство занимал стеклянный короб с покатыми крышами. Девушку удивило, что на этом участке внешней стены нет стражников на галерее, на что профессор заявил:
– Их нет там именно из-за него. Чтобы дышать, несколько стёкол в оранжерее открыты, а ему весьма скучно одному и... нет, сейчас, как я слышу, он спокоен. Обычно внизу раздаётся приглушённое пение или сдавленные крики. Но вы можете попытать счастья. Лучше не берите с собой верхнюю одежду, под оранжерею подведены трубы, ведущие к горячим источникам, отапливающим город и почти все корпуса академии, так что там душновато.
Окончательно развеяв ожидания юной чародейки, обожжённый человек открыл шкаф, нажал несколько потайных рычагов и достал из секретного отделения ключ.
– Держите, с его помощью вы откроете оранжерею. Потом занесите обратно и смотрите, чтобы мастер не сбежал.
– Милостивая богиня... – выдохнула девушка. – Он что, безумен?!
– Нет. Но вы поймёте, что с ним не так, когда познакомитесь, – послышалось за спиной от второго профессора. – Если вам интересно, то след на лице Хадецика – подарок мастера.
Ови, ещё раз взглянув на изувеченного, вздрогнула и в мыслях представила, чтобы могло произойти с её лицом при встрече с такой бездумной жестокостью.
– Несмотря на это, – продолжила мастер над травами, – он остаётся отличным знатоком своего ремесла, и при должных дозировках особого лекарства полностью разумен. Лично архимаг разрешает ему в таких случаях преподавать.
– Тогда почему он заперт внизу?..
– Как думаете, сколько могут стоить подобные лекарства и как часто их поставляют в академию? – спросил обожжённый профессор. – Берите ключ и возвращайтесь поскорее. У меня в ближайший час нет занятий, я буду наблюдать за вами. Думаю, объяснять причину, по которой я не спущусь вместе с вами, нет смысла.