Попутчицы любви
Шрифт:
— Так давно?
— Да, и я даже знаю точную дату — 29 сентября 1650 года! В это день в Лондоне он и открыл первую в мире брачную контору. И назвал ее — умереть можно! — «Бюро встреч и адресов». В ней всем желающим за определенную плату предоставлялись сведения о вакантных женихах и невестах, нравах и характере интересующей особы, родственных связях и даже, представь, размере ее приданого!
— Ну, это не для нас. Где мы будем брать такие сведения?
— Это пригодится в виде исторической справки! Будем рассказывать клиентам, и те сразу поймут, какой у нас древний и серьезный бизнес!
В другой раз она, чтобы подбодрить меня, да и себя тоже, принималась расписывать картины
— Динка, мы разбогатеем! Этот бизнес перспективен, ведь он будет действовать до тех пор, пока существуют люди! Кстати, ситуация на рынке знакомств сейчас самая благоприятная. Иностранцы стремятся заполучить жен из России и ничего для этого не жалеют! Я как раз вчера прочитала в одном солидном издании, что мировой оборот брачных агентств уже достиг двух миллиардов долларов, и около семидесяти процентов оборота им приносят наши девчонки — из России, Белоруссии, Украины и Прибалтики. Мы с тобой одно агентство создаем, а в Америке их уже больше полумиллиона — крупных и мелких! Я подсчитала — в день через наше агентство будет проходить до ста человек. И не меньше!
— Так то в Америке! — здраво возражала я. — Там вообще на каждый чих свой сервис найдется. А у нас… Мне кажется, у нас в брачные конторы не верят. Или уж, в крайнем случае, одинокая женщина сама подаст объявление о знакомстве, что называется, «без посредников». Знаешь, сколько газет сейчас такие объявления публикуют?
— И будет дура! — отрезала Люська, вскидывая голову. — Потому что… потому что… это как лечиться самостоятельно, без консультации с врачом! Во-первых, возрастает риск нарваться на неблагонадежного типа. Ведь мы же будем осуществлять полный отбор кандидатов! Во-вторых, она может наскочить на типа, допустим, благонадежного, но совершенно не отвечающего ее требованиям. А мы будем подбирать женихов, максимально соответствующих ожиданиям клиенток! В-третьих, нужно уметь себя подать, а что она может написать в газетном объявлении, чтобы на нее «клюнули»? «Не уродина, с в/о, без ж/п». А мы с тобой будем составлять такие объявления, что у каждого нормального мужика сразу во всех местах заиграет! Например: «Она уже не легкомысленная молодая девочка, но и не солидная пожилая дама. Проблем с детьми нет. Свободна, не глупа, привлекательна, романтична, сексуальна. Страстная любительница кошек и рыбалки. Если ей понравишься, будешь самым счастливым мужчиной (от 40 до 45 лет) на свете». Наконец мы сами станем сортировать весь поток корреспонденции на объявления и смотреть, опираясь на наш опыт, — что в корзину отправить, что кандидатке показать. И никаких для нее разочарований.
В конце концов, обегав пол-Москвы, она сняла офис в самом центре — на Остоженке, сделала шикарный ремонт, закупила столы, телефоны, компьютеры. Дольше всего ломала голову над названием:
— Нам надо называться как-то особенно, чтобы было понятно: мы не только знакомим, но и спасаем! И в то же время это должно быть нечто жутко романтичное — что за невесты без романтики! Что-нибудь из древней истории… так сказать, овеянное легендами…
Она задумалась.
— Может быть, «Цепи Гименея»? — предложила я.
— Динка, банально! И пошло!
— Почему? Гименей — бог брака, сын Апполона…
— Вот именно это и отвратительно! Мы не будем служить сыновьям Аполлона. Как представлю: голый, красивый, сам собой любуется… Жирно им будет! Давай вспоминай еще. Но только чтобы женщина на первом месте, а мужики на втором.
— Ну тогда, может быть, Ариадна… Подойдет?
— А кто это?
Я с упреком посмотрела на Люську — ну как же, миф известен, по-моему, даже первокласснику!
— Ариадна — в древнегреческой мифологии дочь критского
— Красиво, — согласилась Люська. — Но опять же: Ариадна помогла Тесею, то есть мужику! Он, можно сказать, за ее счет выкарабкался из безвыходной ситуации! Нет, так не пойдет. Надо что-то такое, чтобы сразу было понятно: это для женщин! Мы будем сопровождать их прямо под венец и безо всяких там параллельных ситуации.
— Ну, тогда, может… «Попутчицы любви»?
— Здорово! — выдохнула Люська. — Я всегда говорила — с твоими-то мозгами! Так и назовем нашу контору: «Попутчицы любви». Кто захочет — намек поймет. А кто не захочет, тот попросту дурак, и нам не нужен!
И она заказала для агентства роскошную вывеску, украшенную огнями и купидонами. «Попутчицы любви» стали видны со всех концов Остоженки и по Люськиному замыслу должны были служить для одиноких женщин своеобразным маяком в море мужских ловушек.
Затем Люська окончательно разорила свой банковский счет, закупив множество лицензий и устроив нашему агентству грандиозную рекламу в прессе и на телевидении. Мы стали предлагать доступ к каталогу, размещение анкет клиентов на сайте в Интернете, в базах данных партнерских агентств, услуги электронной почты, прием и отправку писем, организацию встреч и сопровождения приезжающих женихов, вечеров знакомств с женихами, организацию брачных туров, поиск девушек по заказам западных брачных агентств, услуги переводчика, фотографа, юриста. А самое главное по настоянию Люськи во всех рекламных объявлениях присутствовала скромная, но интригующая строка: «Помогаем в сложных любовных ситуациях, разрешаем неразрешимое». Я высказывала опасение, что, обещая «разрешить неразрешимое», мы тем самым замахиваемся на невозможное. Но Люська отметала все возражения, с жаром доказывая, что невозможное для нас просто не существует.
— Кто не рискует, тот не пьет шампанское! — парировала она фразой, заезженной до такой степени, что я невольно поморщилась.
Месяц назад мы открылись, отметив начало новой жизни пресловутым шампанским, и сели ждать первых клиенток. Час, другой, третий.
Колокольчик, прикрепленный к входной двери, так ни разу и не звякнул.
Прошел день.
Люськино лицо вытянулось. Она несколько раз затравленно оглянулась, как бы подозревая, что за спиной прячется какой-то таинственный недоброжелатель, и неуверенно встала.
— Ну… Они о нас просто еще не знают. Ладно. Пойдем домой. Но зато завтра… Завтра набегут, вот увидишь!
Но не набежали и завтра.
Не пришел никто и на третий день.
Следующие две недели Люська еще продолжала хорохориться, хотя с каждым днем в ее глазах появлялось все больше растерянности. А потом ее оживление спало окончательно. Она часами сидела на своем директорском месте, смотрела в стену напротив и изо всех сил старалась не разреветься.
И вот, когда уже иссякла последняя надежда, и мы просто досиживали в нашем роскошном офисе, дожидаясь конца месяца и готовясь честно признаться себе, что мы все-таки проиграли, — раздался мелодичный звон колокольчика.