Популяция
Шрифт:
Витя и Алиса, муж и жена. Повезло так повезло, выжили вдвоём, не потеряли друг друга в этой эпидемии. Олег открыл дверь машины, представил лица тех, кто остался в доме и улыбнулся сам себе.
Лица Ильиничны, Миши и Санька и правда, были радостными. Есть живые, значит, есть и надежда. Ужинали с аппетитом. Олег и Алексей обошлись сушками и компотом, до сих пор тошнило. Вонявшие безобразно шмотки вывесили в сени. Каждый рассказал свою историю, каждый, наверняка, приврал или как минимум скрыл подробности. Стали думать, куда дальше. Олег изложил доводы о море, тепле и огороде, Алексей ему вторил, молодожёны согласились, Нина
«Надо ехать до столицы. Тут 800 километров или около того, там есть выжившие ещё. Там много еды и бензина, и много ещё чего.» – пытался внушать мент.
Олег закрыл Саньку уши ладонями.
«Трупов там много, крыс там много, машинами дороги забиты. Люди всегда к теплу стремились, если и есть кто живой, он тоже к югу двинет.»
Михаил ещё долго спорил, но шестеро одного не ждут. На юг так на юг. Разгорячённый спором, злой на Олега, он выбежал на улицу. А через минуту оттуда послышался душераздирающий визг, переходящий в плачущее «мяяяя». Олег выскочил в сени, визг к тому времени перешёл в хрип и стих.
– Ты чо с котом сделал, сука?!
– Да наступил на хвост ему в темноте.
Вошли в дом. Напуганные и недоумевающие глаза смотрели на них в упор.
– На хвост наступил! – буркнул Миша, лёг на лавку и отвернулся к стене.
Позже Олег, Витя и Алексей курили на улице.
– Ты веришь, что он случайно наступил и только на хвост? – Алексей опять смотрел серьёзно и зло.
– Хер знает, кот орал так, будто с него шкуру сняли заживо.
– Мужики, это что за живодёр?
– Мент! – нервно выпалил Олег и уже неуверенно прибавил, – Кажется…
Утром позавтракали спокойно, чаю напились, заправили тачки. Отъехали метров сто и аж подпрыгнули от хлопка. У машины Алексея лопнуло колесо, да как лопнуло, его аж разорвало. Машине трында. Вышли, матерились на ситуацию. Санёк держал на руках перепуганную Псинку, Алиса держала за плечи перепуганного Санька, Ильинична держала за бока перепуганную себя.
– В одной машине нам вшестером с собакой только на бошках друг у друга ехать. – Олег сплюнул, – запаски у меня нет и домкрата нет!
– Давай сгоняем поищем. – Олег пытался вспомнить, где по дороге видел машины похожие на эту.
– Ага, давай, время потратим, бензин пожжём! Поехали до столицы, вечером уже там будем, там же маршрутки, большие такие мерседесы. В них и мест много и продуктов много войдёт, надо запасаться. Успеем мы к морю. – Миша, кажется, слишком сильно радовался.
Не одному Олегу хотелось разбить этому мутному мучителю котов рожу, но тот был целиком прав. Надо ехать в большой город, искать микроавтобус, в конце концов, вдруг ещё людей найдём, не на крыше же их везти, не бросать же на дороге. Набились в джип. Мусор за рулём, на переднем сидении Витя с женой на коленях, остальные сзади. Тронулись и на указателе повернули налево. Решили гнать без долгих стоянок. Все напряжённо молчали и смотрели в окна. Один Миша улыбался и, кажется, даже напевал что-то себе в жидкие усишки.
Долго молчать в тесной во всех смыслах компании не выйдет. Тем более то Саньку «надо», то Псинка скулит, потому что ей тоже «надо», то заправиться надо, то курить уже хочется так, что скулы сводит. А во время остановок все разбредались. Шерстить заправки, набивать карманы леденцами и сигаретами, сливать бензин, курить в сторонке и, хочешь, не хочешь,
Олег больше слушал. И смотрел украдкой на Витю и Алису. Вот ведь голуби. Держатся за руки, обнимают друг друга, целуют, она ему курточку застёгивает, он ей шоколадку носит. Кругом всё порюхалось, а у них всё равно любовь. Неприятно обнаружил Олег, что не знал ни единой такой девушки, за которую хотелось бы умереть. Даже такой, которой не стрёмно было бы при пацанах локоны за ушко поправить. «Не судьба» – думалось ему. Но думалось уже с оглядкой. Почему другим «судьба», а ему нет? Может такие тоненькие лёгкие добрые Алисы достаются только заботливым, как мамка, и ласковым, как телята, «каблукам» Витям, а пацанам с понятиями нормальные бабы не достаются. Стало обидно и немного жалко себя.
Больше на парочку Олег не смотрел. Смотрел на Ильиничну. Вот ведь совсем старая, сколько её 60, 70… а бодрячком. У неё на пустыре дела находятся. Выжила, и дальше живёт, будто впереди ещё 100 лет. А Олегу едва 25, а кажется, что всё, дальше только хуже. Ещё и люди все повымерли. Зачем суетиться, заботиться о ком-то, планы строить. Один фиг, жизнь уже на закат. Опять стало жалко себя.
Посмотрел на Псинку. Та спала в ногах и иногда подпрыгивала, чтобы вылизать Санька. Зашибись, я её спас, а теперь даже не подходит. Ни одной собаке я не нужен. Стоп. Это что, опять себя жалко?
Так и прожалел себя до самых подъездов к столице, чувство это Олегу показалось новым и сильно противным. Но вот замелькали коробки многоэтажек спальных районов, мосты, стройки. По дороге из города брошенных машин и правда, было много, в город – свободнее. Редкие заторы получалось легко объезжать. Заспорили снова, где искать подходящий транспорт, где набирать продукты и как далеко заезжать к центру. Решили достопримечательности не смотреть, а найти ближайший торговый центр. Там оставить инициативную группу собирателей. Остальные бравым маршем двинут вдоль дороги в поисках маршрутки, при необходимости зачистят и подгонят к ТЦ. Первый попавшийся, с жизнерадостным названием «Радуга», был что надо: продуктовый, хозяйственный, одёжный. Оставили молодожёнов, Ильиничну и Санька с Псинкой на сборе хозяйства. Машину им же оставили. Скоро ночь, не спать же им на улице.
Где будут спать Миша, Олег и Алексей они не уточнили и между собой не обсуждали. Вышли быстрым шагом. Через час ходу попался первый микроавтобус. Пустой. Почти пустой. В руль вжимался мёртвый водитель, а сзади сидели двое пассажиров. Воняли не сильно. Видимо в Москве не было оттепелей, а 0 – 5 это почти как в холодильнике. Водилу достали и аккуратно положили у обочины. Полезли в салон. Алексей взвалил на плечо тело молодого парня, а Олег за куртку поволок мёртвую грузную девицу. Какая сила заставила его всмотреться в её лицо после того, как он положил её у дороги…
Это была Ляля! Та самая, которая два года назад звала его Олегушкой, варила борщики и игриво щипала за задницу в душе. Та, от которой он позорно и мерзко сбежал, когда узнал о беременности. Скидал вещи в сумку, взял из шкатулки на шкафу деньги и даже записки на прощанье не написал, растворился. Или это не она. Просто похожа. Иди разбери, лицо смертью тронуто. Интересно, родила она или сделала аборт?
– Алексей, а по женщине можно определить рожала она или нет?
– Ну ты, брат, вопросы задаёшь. Можно наверно. Врачи же определяют.