Популяция

Коцерикова Аня

Трасса виляла сквозь лес, машины попадались реже. Стало уже темнеть, когда вдалеке замаячил рыжий свет. Миха рванул машину вперёд. На краю дороги горел целый пионерский костёр, возле него сидели трое. Псинка – дурнина, рванула к людям первой, парни едва сдерживались, чтобы тоже с лаем не кинуться к живым.

6.

После радостных выкриков и рукопожатий познакомились. Высокого лысого мужика звали Алексей. Бывший вояка, прошёл Афган, такой херни от жизни не ждал, тоже переболел, когда очнулся дома – все умерли: мама, жена, сестра жены, которая приехала в гости. У костра варила кашу в большой эмалированной кастрюле Нина Ильинична. Пенсионерка. Жила одна, захворала,

пошла в аптеку, там упала в обморок. Пришла в себя от холода и вони. К ней прижимался Санёк. Мальчик лет восьми. Про него ничего не понятно, потому что он только начинал говорить и срывался в рёв. Подобрал его Алексей на улице.

Олегу Алексей понравился. Чёткий мужик. Ильинична отгоняла их с куревом «подальше от ребёнка». За время перекуров они коротко обменялись историями жизни и тем, что произошло за дни эпидемии. Оказывается, по ящику успели показать, как по всей стране прошла неизвестная болезнь. Что врачи распознали её как скоротечную саркому лёгких, но так и не успели понять, как она передаётся и можно ли хотя бы начать лечить. Ввели военное положение кое-где. Потом электричество отрубилось. Связь тоже.

У костра старались о смерти и болезни не говорить. Малой тут же начинал рыдать и долго не мог успокоиться. Говорили о хорошем, рассказывали всякие байки из жизни. Особенно старался мент. То сюжет кино фантастического пересказывал, то про космос и далёкие вселенные, тыкая пальцем в ясные ноябрьские звёзды, то про праздник – Новый год, как он маленький с родителями встречал первый рассвет года и снег переливался розовыми искрами как ягодное мороженое, а потом постепенно сверкал на солнце так, что глаза слепить начинало.

– Я ж не местный. Я в Оленегорске жил, там столько снега и холод аж -50 бывал. Но мы в новогодние каникулы, чуть рассветёт, бежали в снежки играть, крепости строить, весь день до темноты.

Санёк слушал его и улыбался. А Алексей крепко сжал Олегу плечо.

– Пошли, Олежек, курнём.

Отошли в сторонку и лицо вояки переменилось. Он стал серьёзным и будто даже злым, руки на груди сложил, брови сдвинул по-волчьи, даже обошёл кругом свою машину, хотя обычно они закуривали, глядя на компанию издалека. Олег следом спрятался за старый битый логан нового своего товарища. Алексей попинал колесо:

– Ты где его нашёл?

– Вывалился на меня из опорного, я его выходил, а чо?

– А то, Олежек. Пиздит твой мусор! Был я в Оленегорске. Это город за полярным кругом, нет там в Новый год никаких рассветов и закатов, и слепящего снега на солнце. Полярная ночь, нах…

С утра выдвинулись на двух машинах. Санёк наотрез отказался ехать без Псинки. Они за ночь как приросли друг другу. Дворняга видимо нашла в мальчике замену, умершему на её глазах, маленькому хозяину. Саша хоть немного стал оттаивать, даже скользом упомянул в разговоре о папе, маме и Даше, которые «не проснулись».

Решено было ехать до любых первых домов с печной трубой, там остановиться на пару дней, нормально поспать, поесть, возможно даже помыться в бане. Ильинична хоть и пожилая женщина, а по сути, та ещё генеральша и всем мать. Вопросы быта, порядка и распорядка она выстраивала что надо. Первое утро началось с умывания и чистки зубов. Нина Ильинична вытащила из своей кошёлки всем по щётке и пасту «Хвойная», а покорные «мужчины мои» как малыши в садике выстроились рядком и крайне неаккуратно ёрзали щётками, плевали на жухлую траву и немного себе на куртки. Женщина потом всем разлила по кружке воды – прополоскать, и нежно «доумывала» каждого. Потом она всех накормила рисовой кашей на сгущёнке. По машинам запрыгнули сытыми и счастливыми, будто не пахнет их одежда труповиной, будто не встретятся дальше на трассе машины с окоченевшими пассажирами и разноцветные блестящие горки мёртвых проституток у обочин.

Домики

с кирпичными трубами появились уже к обеду. Все про себя отметили удачу. Машины свернули с трассы к деревне и остановились у первого, самого близкого к съезду жилья. Мужчины вошли внутрь. Разведка показала, что остановиться в этом доме никак не получится. Хозяева померли в своих кроватях и, прежде чем дом выстыл, успели хорошенько начать разлагаться. Вонь внутри стояла нестерпимая. Пошли в следующий, похожая фигня – хозяйка упала возле горячей печки. Бабушка – божий одуванчик, сначала немного испеклась, а потом уже попортилась. И третий, и четвёртый оказались для постоя не пригодными. В пятом хозяин лежал в сенях, возле него сидел пушистый пёстрый кот. Могло показаться, что верное животное не смогло пережить смерть своего человека и теперь сидит рядом, у головы, ожидая своего неминуемого конца. На деле пушистая мразь жрала хозяину лицо. С хрустом и чавканьем.

Коту пнули ботинком в зад, мужика отволокли в огород. Внутри дома оказалось пусто и чисто. Мертвечиной пахло из сеней, но не сильно, мужик, в отличие от бабули «пирожка» из предыдущего дома, почти сразу превратился в строганину.

Чтобы не травмировать малого, наскоро выкопали в огороде неглубокую яму, завернули мужика в одеяло и закопали, даже почтив покойника традиционной горстью земли и молчанием над холмом. Вместо памятника воткнули его, хозяйскую, лопату.

Печь при растопке сначала надымила в хату, а потом ничего, разошёлся огонь, стало теплеть. Пока Нина Ильинична готовила первое, второе и компот из варенья, найденного на полке, пока Санёк в обнимку с Псинкой спал, пока Миша мародёрил по домам в поисках «выживших». Алексей и Олег под предлогом поиска бензина поехали назад к придорожному отелю (тому, где, радуя глаз блёстками и кислотным нейлоном, лежала у обочины кучка путевых шмар).

Бензин, конечно, нужен. А ещё хотелось обшарить отель на предмет деньжат и оружия. Эти заведения при трассах – те ещё гадюшники. А значит должна быть охрана, а у охраны стволы. По дороге Алексей с Олегом порешили, что мусор – крайне мутный тип, а ехать надо на юг, к морю. Там не будет лютой зимы, там можно рыбачить и там же, если что, летом больше шансов что-то вырастить. Они намечтали Ильиничне огород, а себе лодку и жареной с луком морской рыбы. Менту они намечтали потеряться в дороге. Больше в шутку, чем серьёзно, но об оружии подумали в первую очередь из-за него. Мало ли, кто кем сейчас окажется, а в их компании женщина и ребёнок.

Бензин слили из легковушек, стоявших за отелем. Получилось две полных канистры, недурно. Внутри отеля находиться было чуть страшнее, чем невыносимо. Фильм ужасов наяву. С эффектом полного погружения, когда не только картинка и звуки пугают до усрачки, но и вонь от мертвецов стоит такая, что рвёт даже пустой желудок. Украдкой друг от друга мужики поблёвывали. Гулкое эхо разносило по коридорам звуки вывороченных наизнанку внутренностей. Олегу очень не хотелось, чтобы Алексей считал его слабаком. Но предательская тишина скозлила. На весь этаж раздался Олегов рык, плевки и тихий мат. Стало стыдно. Ровно до тех пор как похожие звуки эхом не отозвались с другого конца коридора.

Несмотря на ужас и уже непрекращающуюся рвоту они облазили всю гостиницу. Ни оружия, ни охранников не нашли, очевидно, они свинтили первыми, почуяв смерть рядом. Мужики выскочили на улицу и долго трясли и махали куртками, пытаясь хоть немного выветрить въедливый запах мертвечины. Уже собирались ехать, как оба заметили странное на дороге. Вдоль обочины кто-то двигался. Олег первым метнулся навстречу. Это люди. Они тоже прибавили шагу, а потом и вовсе побежали. Парень и девушка с рюкзаками и сияющими от радости лицами. Они тяжело дышали, покраснели, лбы в поту, почти упали на колени перед другими живыми.