Попрыгунья
Шрифт:
– Рисковать шеей?
– Ведь это фактически означает соучастие, верно? А по закону сообщник отвечает точно так же, как убийца. Кстати, по-моему,- смутившись, добавил Колин,- теперь я уже в некотором смысле стал сообщником. Ну что тебе стоило придержать язык, Роджер? Я бы ни за что не догадался. Если бы ты сам не проговорился. Да и я, болван, дал тебе понять, что догадался.
– Говорю же тебе, я ее не убивал!
– А я знаю, Роджер, что убил. И повторяю: я тебя не выдам.
– О черт!
Последовало непродолжительное удрученное молчание.
–
– Ты хочешь, чтобы я доказал, что это дело против тебя?
– Сделай милость,- желчно усмехнулся Роджер.
– Значит так, старик, мотив ты мне выложил сам. Глупо притворяться, будто это мой мотив - ведь это не так. У меня нет и капли такой спеси и великодушия, что бы пойти на подобный риск ради кого-то, кого я даже толком не знаю. И, добавлю, подобной услужливости, чтобы лезть в дела чужих людей. Но у тебя, Роджер, все это имеется, если уж хочешь полной откровенности. Ты один из самых услужливых людей из всех, кого я знаю, и самый самоуверенный. Если кто-то в этом мире и способен совершить абсолютно идейное, бескорыстное, дьявольски услужливое убийство, то это ты.
– Ну спасибо тебе, Колин!
– Ничего, я просто применяю твои же методы.
– Но сумел доказать только то, что у меня также мог быть мотив - исходя из того, что его у меня не было. И это ты называешь доказательством? А такая мелочь, как то, что я просто не имел возможности все это совершить, тебя, думаю, не очень интересует.
– Возможности?!- воскликнул Колин.- Ну уж если ты не имел такой возможности, тогда и не знаю, у кого она и была!
– Когда же у меня она была?- в изумлении вопросил Роджер.
– Ведь миссис Стреттон нашли на крыше, правда? Значит, разумно предположить, что она была на крыше или тут, в зимнем саду, все время после того, как покинула зал. В самом деле, раз никто ее с тех пор не видел, это предположение более чем резонное. Это почти стопроцентная вероятность. Надеюсь, ты согласен.
– Да,- с вызовом ответил Роджер.- Ну и что?
– А то, что, насколько мне известно, ты единственный из всех, кто поднимался на крышу в то время, когда ее не было в зале.
– Что?!!
– Сперва ты утешал бедного крошку Дэвида в баре, а потом направился прямиком сюда - когда я присоединился к вашей компании, правильно?- ровным голосом спросил Колин.
– Боже, боже милостивый!
Роджера как громом ударило. Ведь это совершенная правда. Приход Колина дал возможность ему самому ускользнуть из бара. Разговор с Дэвидом в сложившихся обстоятельствах делался все более вымученным; к тому же от горевших в камине громадных поленьев в помещении сделалось не только нестерпимо жарко, но и дымно. И тогда он точно вышел на крышу и стоял какое-то время там в дверях, куря и одновременно дожидаясь, пока бар проветрится. Он напрочь забыл об этом, но Колин все припомнил правильно.
В тот момент Роджер никого не видел на крыше, но он же пробыл там от силы минут пять; и теперь уже несомненно, что Ина Стреттон находилась в это
Дьявольски неприятная ситуация!
– И разумеется,- гнул свое Колин,- после того, как бедный крошка Дэвид поведал тебе все свои печали, ты рассвирепел и завелся.
Роджер удрученно посмотрел на своего обвинителя.
– Дэвид не рассказывал мне о своих печалях,- только и сумел он выдавить из себя.- Он даже не упоминал жену. Мы говорили про отборочные матчи и этапную систему в соревнованиях по крикету. Можешь спросить его.
– А то бы я не додумался,- поджал губы Колин.
Роджер промолчал.
– Ты ведь сам завел разговор,- заметил Колин.
– Значит, по-твоему, за те несколько минут, что я был тут наверху, я подтащил миссис Стреттон к виселице и вздернул ее?
– Но кто-то ведь это сделал. Если не ты, Роджер, то кто же?
– По крайней мере, ты же не держишь меня за такого раззяву, который может забыть про злополучное кресло?
– Но кто-то же о нем забыл. Это, конечно, грубый прокол. Но если преступник изобличен, то значит, он так или иначе в чем-то прокололся. Я так считаю,- Колин поглядел на кончик своей сигареты,- что постоянно занимаясь убийствами, ты стал к ним относиться куда менее серьезно, чем иные из нас; и оттого проявил некоторую беспечность в том, что касается деталей.
Роджер аж поперхнулся.
– И разумеется, именно твои разговоры насчет кресла тебя и выдали,продолжал Колин совершенно невозмутимо.- Я все не мог понять, к чему ты клонишь. А потом понял. Ты беспокоился насчет этого кресла. Ты знал, что позабыл его вовремя поставить куда следует; и хотя потом спохватился и исправил ошибку, а все-таки побаиваешься, вдруг кто-нибудь успел заметить, что сперва его не было. И ты попытался убедить меня, чтобы иметь на всякий случай свидетеля, в том, что кресло находилось там с самого начала. Хитрый ход, Роджер, прямо скажем.
– Но неудачный, что ли?
– Ага. Ты перестарался,- откровенно признался Колин.- Но идея тем не менее блестящая - уже проболтавшись, повернуть дело так, будто ты выгораживаешь кого-то еще. Здорово придумано! Но, увы,- малоубедительно.
– Но это же правда.
– А уж коль скоро ты допустил столько ляпсусов,- Колин гнул свое, будто и не слышав слов Роджера,- я и подумал, что такой остолоп может и пальчики оставить, так что лучше мне сходить их вытереть и послушать, что ты на это скажешь. А кстати, ты их оставил?- поинтересовался Колин.
– Да,- гневно ответил Роджер.
– Я так и думал,- невыносимо самодовольно отвечал Колин.
– Я получаюсь не слишком-то интеллектуальным убийцей, да?
– Ничего, бывает,- утешил его Колин.
И снова оба ненадолго умолкли.
– Еще что-нибудь?
– А что, мало?- спросил Колин в ответ.
– И ты пойдешь в полицию с этой дурацкой историей?
– Говорят же тебе, я не собираюсь тебя закладывать. Но сам-то ты поосторожней, не проболтайся еще кому-нибудь.
– Лучше бы ты сообщил в полицию,- взвыл Роджер.