Попрыгунья
Шрифт:
Роджер снова улыбнулся.
Потом повернулся, вошел в дверь и зашагал вниз по лестнице. Пусть это будет персональная удача убийцы - что упавшее кресло в конце концов оказалось там, где ему полагалось находиться, Роджер тут вмешиваться не намерен. А полиция вольна делать из этого такие выводы, какие сможет.
Роджер привык смотреть фактам в глаза. Один факт, возможно прискорбный, состоял в том, что миссис Ина Стреттон как личность не значила для него ровным счетом ничего - ни живая, ни мертвая. Другой, не менее значимый факт - что за свою жизнь она успела полностью растратить
Но мог и ощушал вызов, брошенный ему лично, и веселое возбуждение, накатившее на него, разом вытеснило всю усталость. Нет, он не станет снова убирать это кресло, и не расскажет властям того, что знает. Пока что. Это будет замечательное состязание умов.
Он поспешил вниз. В свете того, что он узнал, нужно снова взглянуть на тело, одному, пока не прибыла полиция.
* 2 *
Доктор Чалмерс осмотра еще не закончил. Со стетоскопом, болтающимся на шее, он склонился над телом как раз в тот момент, когда Роджер заглянул в дверь.
– Что, никакой надежды?- осторожно прощупал он почву.
Доктор Чалмерс оглянулся, затем выпрямился.
– Никакой. Страшное дело! С чего ей взбрело в голову покончить с собой таким образом?
– То есть вы полагаете, это самоубийство?
Доктор Чалмерс уставился на него, вся его симпатичная физиономия выражала крайнее изумление.
– А что же еще?
– Да нет, наверное, ничего,- туманно отвечал Роджер.- Я просто подумал, может, остается какая-то вероятность несчастного случая, вот и все. Понимаете, на мой взгляд, она по самой своей природе не самоубийца - по крайней мере, на мой первый взгляд.
Доктор Чалмерс заботливо укрыл труп одеялом и только после этого ответил:
– По самой своей природе?- медленно повторил он.- Безусловно, это скорее по вашей части, но сам бы я со всей уверенностью сказал, что подобные эгоцентрические невротики как раз имеют явную предрасположенность к суициду. Разумеется, я могу ошибаться. Психопатология, признаюсь, не входит в круг ежедневных интересов врача общей практики. И все же, хоть меня и потрясло то, что мне сообщил Рональд, но не могу сказать, чтобы очень удивило.
– Итак, вы готовы показать на дознании, что, на ваш профессиональный взгляд, миссис Стреттон имела суицидальные наклонности?- подытожил Роджер, очень надеясь, что Чалмерс уйдет.
– Наверное. Если только,- не без азарта проговорил доктор Чалмерс,- вы не сумеете убедить меня в противном,- и посмотрел так, словно был готов начать диспут не медля.
– О нет,- Роджер был тверд.- Судя по тому, что мне известно, вы правы.Все само собой сходилось к вердикту о самоубийстве, и Роджер вовсе не собирался как-либо вмешиваться в складывающуюся ситуацию.- А вы,- добавил он,- видимо, хотите повидать Рональда? Он еще переодевается?
– Нет, он заглянул минуту назад и сказал, что идет наверх.
– Наверное, кто-то должен побыть возле тела,- схитрил Роджер.- Хотите, я подежурю, пока вы сходите наверх?
Доктор
– Спасибо. Думаю, это займет одну-две минуты, никак не больше. Вот-вот прибудет полиция.
– Вы, вероятно, живете ближе отсюда, чем доктор Митчелл?- небрежно поинтересовался Роджер у доктора, пока тот шел к двери.
– Да. Мы оба живем в Уэстерфорде, но Фрэнк на том конце, а я на этом.
Роджер дождался, пока дверь закрылась. И устремился к кровати. Снова сняв одеяло, он какое-то мгновение стоял, глядя на тело Ины Стреттон. Она была все в том же наряде, даже бесформенная шляпа и та оставалась у нее на голове, и Роджер не заметил ни дырки, ни каких-либо пятен на ее одежде. Если это и было насилие, то насилие аккуратное. Очень любопытно, есть ли какие-нибудь синяки на теле, но узнать это пока что невозможно; усилием воли заставив себя спокойно рассмотреть ее лицо, Роджер там таковых не обнаружил. Кончиками пальцев он осторожно прощупал ее затылок, запустив ладонь под шляпу, но не нашел ни шишки, ни отека.
Взяв ее руки в свои, он принялся пристально, по очереди, рассматривать каждый ноготь.
Насколько он смог разглядеть без лупы, под ногтями ничего не было кроме нескольких крохотных волоконцев, по всей видимости, от веревки, на которой она висела, да чешуек кожи. На шее справа и слева, как Роджер и предполагал, виднелись длинные глубокие ссадины. Прежде чем потерять сознание, Ина Стреттон, по-видимому, отчаянно цеплялась за веревку, которая ее душила. Кожа на ее ладонях тоже была содрана.
Однако из этого отнюдь не следовало, что кожа под ногтями Ины непременно, попала туда с ее же собственной шеи. А что, если убийца не успел увернуться от этих когтей? Очень может быть, на лице или руке у кого-то из гостей есть свежая царапина?
Увы, Роджер не имел никакой возможности пуститься на поиски ответа на этот интереснейший вопрос до прибытия полиции, которая бы сменила его на вахте.
* 3 *
Седж-парк, имение Рональда Стреттона, находился примерно в трех милях от городка под названием Уэстерфорд. Констебль, дежуривший в полицейском участке, преодолел их на велосипеде. Он прибыл через тринадцать минут после звонка Рональда,- неплохие показатели, если учесть множество дел, которые приходится сделать полицейскому еще до выезда. Рональд, хорошо известный всем сотрудникам Уэстерфордской полиции и лично знавший многих из них, проводил констебля в спальню, где тот сразу же принялся задавать положенные вопросы.
И совершенно напрасно, подумал Роджер, выходя оттуда, ведь инспектор полиции задаст в точности те же вопросы, едва приедет - но так уж у них заведено.
Он в очередной раз отправился наверх.
Теперь большинство гостей собралось в большой комнате с винтовой лестницей - в той самой, где был устроен бар. Все страшно устали, так что беседа едва теплилась, то и дело прерываясь, однако об отдыхе никто даже не заикался. Рональд уже предупредил их, что полиция почти наверняка захочет допросить каждого. Кто стоя, кто упав в большое кожаное кресло, гости угрюмо смотрели на все еще тлеющие угли камина.