Попробуй угадай!

Руссен Андре

Жорж. Ну и тварь!

Эвелина. Добрый день. Как ты себя чувствуешь?

Жорж. Весьма тронут твоей заботой о моем здоровье, оно превосходно. А ты как? Весело провела время в Эндре? Приятно развлекалась?

Эвелина. Развлекалась? Тебе, по-моему, известно, зачем я туда ездила. До развлечений ли там было!

Жорж. Ну и как он, получше?

Эвелина. Кто «он»?

Жорж. Таз твоей сестры, кто же еще?!

Эвелина. Симона все еще в больнице.

Жорж. И ты просидела всю эту неделю в больнице у ее изголовья?

Эвелина.

Я провела всю эту неделю в заботах о ней и о ее доме.

Жорж. У нее как будто есть муж.

Эвелина. Ее муж сейчас в Америке. Она не захотела волновать его и вызывать сюда.

Жорж. А ее дети? А твоя мать?

Эвелина. Они все были там.

Жорж. И ей показалось их мало, ты ей тоже понадобилась сверх программы. Причем на целую неделю?

Эвелина. Почему тебя это интересует? Тебе меня так не хватало?

Жорж. А как же твоя работа?

Эвелина. Я договорилась.

Жорж. И под тем предлогом, что твоя сестрица влипла в эту историю, ты бросаешь дом, детей, хозяйство и пропадаешь где-то целую неделю?

Эвелина. Имея Пюс, я могла бы спокойно отлучиться хоть на месяц. Вот почему я была бы тебе очень благодарна, если бы ты перестал выставлять ее из дому, пусть даже в шутку.

Жорж. Она – мерзавка!

Эвелина. Она – ангел! Прелестное, безобидное существо.

Жорж. Ха! Преданность!

Эвелина. Да! Она всю себя отдает детям, которых просто обожает. Она готова всем, кому понадобится, пожертвовать всю свою жизнь.

Жорж. Еще одна жертва! Вы с ней, как я погляжу, два сапога пара. Скоро можно будет повесить на дверь дома вывеску «Дом жертв» и собрать здесь покинутых супруг и девственниц, жертвующих своей жизнью для других.

Эвелина. Ну что ж, у тебя будет богатый выбор.

Жорж. И часто ты собираешься отлучаться таким манером?

Эвелина. Я узнала, что ты весьма усердно заменял меня здесь и что в мое отсутствие наш дом обрел для тебя свое прежнее очарование. Раз так, мне, вероятно, стоило бы почаще доставлять тебе удовольствие наслаждаться семейным уютом. Чем дольше я буду отсутствовать, тем приятнее будет твое пребывание здесь и тем дольше ты сможешь лелеять свою любимую мечту.

Жорж. Какую мечту?

Эвелина. О том, чтобы я умерла.

Жорж. Я был бы крайне огорчен…

Эвелина. О! Ты крайне непоследователен.

Жорж. Я был бы очень огорчен, потому что эта мечта несбыточна.

Эвелина. А, вот теперь я тебя узнаю!

Жорж. Издеваешься, да?

Эвелина. И не думала. Я очень удивлена тем, что тебя так взбудоражила моя недельная поездка к Симоне. Какое тебе до этого дело? Я же освободила тебя от своего присутствия. По-моему, ты этого всегда добивался. Так что мне абсолютно непонятно твое волнение. Напротив, ты должен был быть счастлив.

Жорж. Тебе тоже было известно, что Титус уехал?

Эвелина. Почему «тоже»?

Жорж. Потому что Софи об этом

знала.

Эвелина. А при чем здесь вообще Титус? Куда он уехал? И почему я должна об этом знать? Лично я уехала в прошлое воскресенье в семь часов утра и вернулась полчаса назад.

Жорж. Представь себе, я в курсе.

Эвелина. Я так и не могу понять, почему моя поездка привела тебя в такое дурное расположение духа. Даже если бы меня ждал в Шатору любовник…

Жорж. Вполне возможно, что и так. Ты чуть что – летишь туда как на крыльях.

Эвелина. Там живут моя мать и моя сестра, так почему бы мне и не ездить туда часто? Все же какое-то разнообразие. Здесь бывает не очень-то весело, вообрази себе. Во всяком случае, повторяю, если бы даже у меня был там любовник, тебя это не касается. Ты достаточно часто заявлял мне, что я вольна поступать, как мне вздумается, лишь бы только я оставила тебя в покое, и что чем больше будет у меня любовников, тем для тебя лучше. Ну вот, я и оставила тебя в покое, так оставь же теперь и ты меня! Ты сам не знаешь, чего хочешь.

Жорж. Прежде всего я хочу, чтобы ты не считала меня глупее, чем я есть на самом деле.

Эвелина. Я тебя никогда не считала глупым.

Жорж. И чтобы ты знала, что я вас наконец раскусил. Вы мне полгода морочили голову, но теперь я, славу богу, прозрел.

Эвелина. Кого ты раскусил?

Жорж. Тебя и твоего любовничка.

Эвелина. Ах, вот как? Так ты считаешь, что он у меня есть?

Жорж. И не трудись больше разыгрывать передо мной несчастную жертву, брошенную мужем.

Эвелина. По-моему, эту проблему мы уже обсудили. Жорж. Ну, а теперь обсудим еще разок. Мне это сразу показалось подозрительным, да-да, сразу!

Эвелина. Что именно?

Жорж. То, что твои отношения с Титусом так внезапно изменились.

Эвелина. Титус? При чем здесь Титус? Его-то зачем сюда приплетать?

Жорж. Сейчас объясню. Прежде он был даже ближе к тебе, чем ко мне. Вечно околачивался здесь, а ведь ты бывала дома больше меня. Значит, с тобой он общался чаще, чем со мной.

Эвелина. Он бывал здесь ровно столько же, сколько и все остальные, не чаще, чем, скажем, Марк, Роже или Жан Луи.

Жорж. Да-да, я знаю, вокруг тебя вечно вертелась целая кодла всяких похабников.

Эвелина. Может, они и вертелись вокруг меня, но ведь и ты тогда вертелся здесь тоже. И тогда они тебя не очень-то волновали. Ни Титус, ни остальные. Вообще, я совершенно не понимаю, к чему вспоминать то, что было десять лет назад.

Жорж. Ты охладела к своему другу Титусу не десять лет назад, а всего шесть месяцев!

Эвелина. Да, правда, я стала реже с ним видеться. Ты внезапно завладел им сам.

Жорж. И я тогда ничего не понимал!

Эвелина. А что же ты понял теперь?

Жорж. Я понял, что у этого скоропостижного охлаждения была веская причина.