Попаданец
Шрифт:
К разговору приступили, только когда с едой было покончено. За чашечкой травяного отвара, который служил тут вместо чая, я решился спросить:
— Лейтенант Сердон ведь не обязан дальше служить мне. Теперь, когда я изгнан из рода.
— Лейтенант никогда и не служил роду Мердгрес, — ошарашила меня мать. — Он предан лично мне.
— Позвольте, я расскажу эту давнюю историю, чтобы тирру Аллину было понятнее, — почтительно обратился воин к женщине.
— Уже не тирру, — напомнил я. — Так что можете называть меня просто по имени.
Мать при этих словах тяжко вздохнула, но возражать не стала, и кивком подтвердила свое согласие.
18
— Итак,
— Помню, — подтвердил я. — Но я тогда почему-то даже не подумал, что вашим бывшим хозяином был мой дед.
— Мне тогда было двадцать лет. Крестьянская доля меня нисколько не прельщала. Я грезил о воинских подвигах и ратном деле. Так что когда выпала такая оказия, с радостью ухватился за предложение тирра Глайреда. После того, как все прошло удачно, успел прослужить в замке два года. А потом в моей семье произошло несчастье. В то время в округе было неспокойно. Участились набеги оборотней. Поселению, в котором жили мои родители, братья и сестра, не повезло. Его вырезали почти подчистую и сожгли. Сестра выжила лишь чудом. Вот только на тот момент ей самой казалось, что лучше бы умерла, — суровое лицо лейтенанта омрачилось.
Он залпом допил свой травяной отвар, явно жалея, что в кружке не вино. Потом, ни на кого не глядя и уставившись в стол, продолжил:
— Аните тогда было семнадцать. Замуж готовилась выйти. А вон как в итоге получилось! Оборотни хорошенько над ней поизмывались. Мало того, что изнасиловали, так еще грудь, нос и уши отрезали. Им, сволочам, это показалось забавным! Она потом рассказывала, как они ржали, когда все это творили. Добивать не стали, считая, что и так помрет. Вот только сестра у меня оказалась живучей. Не померла. Воины, которых послал тирр Глайред, узнав о нападении, примчались, когда оборотни едва покинули поселение. Я был в их числе. В общем, с этими гадами мы расправились. Благо, проклятых перевертышей было не больше десятка, а нас полсотни. Сестру нашел уже позже. Забрал ее с собой в замок. Вот только помочь мало чем мог. Чтобы излечить такие повреждения, нужны немалые средства. Всех моих сбережений, которые успел сделать, не хватило бы. Я узнавал, когда за целителем ездил. Требовал с меня пятьсот золотых.
— Действительно, немало! — пробормотал я.
Лейтенант словно и не услышал, продолжая мысленно явно находиться где-то не здесь.
— Жалованье на тот момент у меня было не слишком большое. Пока не отработаю потраченные на зелья усиления средства, должен был служить, можно сказать, за еду и снаряжение. Разве что премии когда-никогда подкидывали. Просить у тирра еще денег — значило самого себя отдать в вечное рабство. Но я тогда и на это был готов. Пошел к тирру Глайреду и рассказал все как есть. Хозяин согласился. Но тут, откуда ни возьмись, вылетела тирра Беатриса.
На губах лейтенанта появилась теплая улыбка, когда он взглянул на мою мать.
— Ей тогда всего четырнадцать было. Живая и непоседливая девчушка. И очень добрая. Все в замке ее любили.
Тирра Беатриса чуть смутилась и махнула рукой.
— Ну что вы, в самом деле? Нашли, о чем вспомнить! Да, у меня тогда шило в одном месте играло, как батюшка выражался. И была вредная привычка взрослые разговоры подслушивать.
— В общем, тирра Беатриса тогда целую речь произнесла, — продолжая тепло смотреть на нее, сказал лейтенант. — Что мы обязаны помочь несчастной девушке просто так.
— Как уже говорила, батюшка меня очень любил, — смущенно вставила женщина. — Так что согласился.
— Для моей сестры вызвали лучшего целителя. Он смог полностью восстановить ее тело. Так, что и следа не осталось. А тирра Беатриса еще и позаботилась о том, чтобы вызвать вдобавок ментального мага. Тот стер из памяти Аниты самые страшные воспоминания. Иначе даже не знаю, смогла ли она бы жить дальше после того, что с ней случилось. Сейчас моя сестра давно замужем и живет в городе неподалеку от земельных владений Глайредов. Все у нее хорошо. Я же посчитал с того дня своим долгом служить именно тирре Беатрисе не за страх, а за совесть. И когда она уже значительно позже вышла замуж и готовилась уехать в замок мужа, попросил тирра Глайреда отпустить меня вместе с ней. Сказал, что до конца своих дней буду служить его дочери верой и правдой.
— Так и было, — улыбнулась ему мать. — Я очень ценю вашу верность и преданность, лейтенант. А теперь очень прошу вас так же преданно служить моему сыну. Или пусть не служить, а просто быть рядом. Защищать и помогать, как если бы он был вашим собственным сыном.
— Можете в этом не сомневаться, тирра Беатриса, — спокойно проговорил Сердон.
И что-то такое было в его взгляде, что я понял — не врет и не лукавит. Он и правда пойдет за меня в огонь и в воду, если потребуется. Редкой честности и порядочности человек, до конца верный взятому на себя долгу. Мне, похоже, сильно повезло с ним. Как бы я ни храбрился, вступать в самостоятельную жизнь в новом мире в полном одиночестве было бы куда труднее. А когда рядом будет верный друг и наставник, который куда больше меня знает об этом мире, все казалось более преодолимым. В ином случае я мог полагаться только на воспоминания Аллина, который никуда дальше владений своего отца не выезжал. И мир видел вовсе не таким, каким он был на самом деле. Так, как это видит избалованный мажор, привыкший жить на всем готовом и ни в чем не знающий недостатка. А ведь на самом деле все куда сложнее и жестче!
— Благодарю вас, Орвин, — она впервые назвала его просто по имени, и это прозвучало особенно душевно.
Лейтенант встал и почтительно поклонился.
— Для меня честь служить вам, моя тирра! И вашему сыну.
После мы еще долго обсуждали все детали предстоящего отъезда. Мать снабдила нас небольшим количеством наличных средств. Большего, к сожалению, дать не могла — крупные расходы нужно было согласовывать с отцом и его казначеем. Но и то, что дала, на первых порах нам с лейтенантом сильно пригодится. Кстати, теперь, когда он оставляет службу у отца и должность лейтенанта, звать его так вроде как и нельзя. Надо будет потом с ним согласовать, как к нему лучше обращаться.
В общем, в нашем распоряжении оказались двадцать золотых и тридцать серебряных монет* (примечание: денежные единицы в этом мире: золотые, серебряные и медные монеты. В одном золотом — двадцать пять серебряных, в одном серебряном — пятьдесят медных). Сумма очень приличная для наших мест. А вот для столицы — сомневаюсь. Но на пару месяцев, которые где-то придется прожить до поступления в Академию, думаю, хватит. Плюс мать выделила нам обоим хорошую экипировку, оружие и трех лошадей. Две — для нас с Сердоном, одну — для поклажи. В дорогу нам выделили также спальные мешки, самую необходимую походную утварь и провизию на несколько дней. Так что не пропадем!