Попаданец не туда
Шрифт:
В побоище пали практически все одичалые. Лишь некоторым удалось бежать, сверкая пятками.
Тормунд был взят в плен, но перед этим он убил двоих дозорных, пока сир Аллисер не пленил его.
Аллистер Торне устроил допрос вожака одичалых прямо на поле брани. В качестве заплечных дел мастера вызвался разведчик Нож. Он взял эту кличку в честь своего любимого оружия, которое точил каждой ночью.
Спустя полчаса пыток, лишившись всех пальцев, Тормунд заговорил.
Говорил он много и интересно. Его никто не перебивал.
Он рассказал, что во время штурма Стены одичалые Тормунда собирались нанести удар в спину
Услышанного хватило, чтобы заставить убедиться в своём выборе сомневающихся дозорных, которые грозно обступили окровавленного Тормунда.
— Мы услышали достаточно. — сказал Аллистер. — Сожгите трупы одичалых, а этого, — он пнул Тормунда. — в ледяную камеру, самую холодную, какая есть.
Дозорные, шумя и переговариваясь, приступили к делу.
Глава 30. Церемония
Маргери, наконец-то, прибыла в столицу. И я сразу решил повидаться со своей будущей женой, посмотреть, как она выглядит хоть. Вдруг вместо красивенькой сериальной Маргери здесь окажется уродка? А ведь мне с ней потом всю жизнь жить и детей растить…
Мысли о будущем ощущались странно и пугали. Я ещё не свыкся с мыслью о том, что я нахожусь в теле сынка двух близнецов. Мне претила мысль, что я больше никогда не вернусь обратно, к спокойной жизни. Чем дольше я нахожусь здесь, тем больше я начинаю вспоминать о прошлой жизни. Пока что лишь обрывки ненужной информации, но возможно скоро я вспомню, кем я был и как сюда попал. Есть один нюанс: пребывание в Вестеросе в статусе короля открывало такие возможности и такую власть, что ни один офисный клерк и мечтать не мог. Здесь я был королём огромного континента, и я имел огромную власть. Да, это значило, что помимо власти я имел врагов, но ведь меня окружают не только враги, а моя «семья» и верные мне люди. Что я имею здесь, и что я имел там, в прошлой жизни? Максимум, я был каким-нибудь маленьким человеком, а-ля Акакий Акакиевич. Работал на нелюбимой работе, уходил на неё в сумерках и возвращался домой в темноте. Имел низменные мечты о покупке машины, нового холодильника или дачи и старался жить так, чтобы «Всё как у людей было». А в конце такой никчёмной жизни я бы оглянулся назад и спросил себя «Чего я добился? Кем я стал?». Ну уж нет! Лучше погибнуть, ведя людей в сражение, или хотя бы от удара кинжала в спину, чем от ожирения или паралича. Впрочем, никто не застрахован от такой участи, даже король. Если бы я мог выбирать, я бы предпочёл попасть в простого межевого рыцаря. Никаких тебе забот: странствуй, повидай мир, участвуй в турнирах, пируй в тавернах, живи с простыми немудрёными людьми без аристократических заморочек. Нужен слуга? Возьми к себе в оруженосцы из ближайшей деревни сироту, коих множество. Вот это мечта, а не жизнь! Надеюсь, когда-нибудь я проверну подобное. Сбегу и пойду по дороге приключений. Но это всё потом…
Маргери со своими кузинами нашлась в роскошной гостевой комнате. Когда я вошёл, они лежали все вместе на одной кушетке и смеялись
— Леди Маргери. — кивком головы обозначил приветствие.
— Мой король. — Маргери встала и исполнила изящный реверанс, а вслед за ней это сделали все её фрейлины. При этом она наклонилась вперед так, что мне открылся потрясающий ракурс на её декольте. Это она специально?
Да, специально. Вон какие хитринки в глазах бегают. Ничего, меня таким не возьмешь. Я перетрахал всех элитных шлюх, которых поставлял Мизинец, поэтому такой мелочью голову мне не вскружить.
Маргери, кажется, это поняла, поэтому выпрямилась и приняла светское выражение лица.
— Для меня большая радость увидеть вас, мой жених. Я жду не дождусь дня нашей свадьбы. — она мило похлопала глазками. — Кстати, вам случайно не известно, когда она?
— Через неделю-две. — я пожал плечами. — Гостям нужно время, чтобы собраться. А гости съедутся со всех Семи Королевств и не только.
— Точно! Я слышала, что прибудет сам морской владыка Браавоса! — защебетала одна из фрейлин, Элла, кажется. — Это значит, что на свадьбе будут знаменитые браавосийские артисты?
Ещё одна проблема. Зачем этому браавосийцу понадобилось приезжать в столицу? Явно не к добру всё это. Я уже почти полностью утвердился в существовании некоего заговора берущего начало в Эссосе.
— Нет. Он скорее прибудет с эмиссаром Железного Банка, выбивать долги. — я с хмурым лицом облокотился об массивный дубовый стол, стоящий вплотную к стене. — А ещё прибудут гости из Волантиса и Пентоса.
— Ух ты! Как интересно! — продолжили щебетать фрейлины, не замечая моей хмурости.
Маргери сразу поняла, что я собираюсь с ней серьёзно поговорить, поэтому она мягко осадила своих кузин.
— Девочки, я тут пока посекретничаю с моим женихом, а вы идите, послушайте пение Лазурного Барда. Он сочинил новую песню и жаждет слушателей.
Её фрейлины быстро сообразили, что к чему и, хихикая, запорхали к выходу.
— Только вы здесь не шалите! Помните: только после свадьбы! — с напускной серьёзностью сказала Элла и, стрельнув глазками в мою сторону, удалилась.
— Вот ведь пакостницы. — Маргери подошла ко мне и села на стол, запрыгнув на него.
— Да ты не лучше. — улыбнулся я.
— Что?! — наигранно возмутилась Маргери. — Ах ты нахал!
Она ткнула меня кулачком в бок и, фыркнув носиком, отвернулась. Но через секунду повернулась с лукавым выражением лица.
— Вы накажете меня за то, что я посмела поднять руку на королевскую особу?
— Я могу отрубить тебе руку или сослать в Ночной Дозор. Но туда не принимают женщин, поэтому вариант один.
— Ну уж нет! Мои руки нужны мне, чтобы доставлять удовольствие своему мужу и королю. Вам. — последнее слово она страстно прошептала мне на ухо, прильнув ко мне всем телом.
Я аккуратно отстранился.
— Не сейчас, леди.
— В чем дело, мой король? — Маргери обиженно надула губки. — Я вам не интересна?
— Интересна, но сейчас я хочу сказать тебе другое.
— …Или может, женщины не привлекают вас, милорд? — ухмыляясь, произнесла она. Да она ещё глумится.
Внутри меня взорвалась вспышка гнева, и я схватил Маргери за запястье и притянул к себе. Она ойкнула и попыталась вырваться.
— Осторожнее, ведь я могу разозлиться. — прошипел я, сжимая её хрупкое запястье.