Поп Рок
Шрифт:
Нокс прав. Мир — печальное место.
Но что еще хуже, я никогда бы не поверила, что он такой милосердный, если бы моя работа не заключалась в планировании расписания и отслеживании выполнения всего этого. Не люблю оказываться неправой, но в данном случае я сделаю исключение. Я ошибалась насчет него с самого начала.
Когда наступает время уходить, Нокс машет Мэттью рукой.
— Пока мы не ушли, можно пройтись по палатам детей, которые не смогли прийти? Я бы тоже хотел их удивить.
Боже, помоги мне! Каждый день я все
Я все сильнее и сильнее люблю его.
***
— Хочешь знать, почему я называю тебя солнышком? — спрашивает Нокс, когда мы возвращаемся к внедорожнику.
Мне всегда было это любопытно, но я предполагала, что из-за моих волос.
— Почему?
— Когда ты пришла в кабинет Томаса, у меня был дерьмовый день. Я даже думал о том, чтобы отказаться от этого тура и все бросить. Вместо этого я набросился на тебя, почувствовав себя полной сволочью. Ты сидела и излучала позитивный свет, и, хотя я не хотел впускать этот свет в свою жизнь, я знал, что он идеален для меня. Я доставлял тебе неприятности, потому что пытался остаться в своей темной дыре. Пытался заглушить все алкоголем и притворством.
— Мне казалось, что у тебя все в порядке. Ты устраивал вечеринки и ходил по клубам.
— То, что ты пытаешься забыться выпивкой и всяким дерьмом, не означает, что ты счастлив. — Он хмурится, проводя рукой по лицу. —Тебе, наверное, кажется это глупым.
— Нет, я по опыту знаю, что именно это мужчины в индустрии и делают. Они пытаются забыться. Понимаю ли я это? Не совсем. Но это не глупо, — я усмехаюсь. — И мне нравится мое прозвище, теперь даже сильнее, когда я знаю, что оно означает.
Мой телефон вибрирует, и я достаю его из сумки.
ТОМАС: Скажи Ноксу, чтобы взял трубку. У нас проблема.
Я протягиваю телефон и показываю Ноксу сообщение.
— Я выключил телефон, когда мы были в больнице, — поясняет он, копаясь в своем кармане. Он включает его, и улыбка сменяется хмурым выражением лица, когда он начинает читать сообщения.
— Что там? — спрашиваю я.
Он качает головой не в состоянии посмотреть на меня и засовывает телефон обратно в джинсы.
— Ничего.
— Очевидно, что-то. Ты выглядишь так, будто тебе сказали, что тур отменили или нечто подобное.
— Это не важно.
— Тогда скажи мне, — настаиваю я.
— Один из моих крупнейших спонсоров сегодня расторг свой контракт со мной.
— Что? Кто?
— Netphase.
Netphase — новая перспективная сотовая сеть, которая зарабатывает миллионы на привлечении в рекламу знаменитостей.
— Но разве это не контракт на почти миллион долларов?
Он кивает и пренебрежительно приподнимает плечи.
— Не такое уж и большое дело Им же хуже.
— Это большое дело. Ты только что потерял миллион долларов из-за меня.
— У меня куча денег. Все нормально.
Я снимаю блокировку на своем телефоне.
— Я сейчас же позвоню Томасу
Он выхватывает телефон у меня из руки.
— Не надо. Все кончено, — вздыхает он. — Сегодня был хороший день, давай не позволим этой новости его испортить. Я потерял немного денег, ну и что? Бывает.
Я откидываюсь на спинку сиденья и киваю, несмотря на то, что чувство вины разгорается все сильнее. Как он может считать меня солнышком, если я только что обошлась ему в миллион долларов?
Глава 38
Нокс
Я потираю затекшую шею, бредя в спальню за Либби. Я сдерживаю слова, которые собирался сказать. Озвучить их означает, что пришло время встретить реальность лицом к лицу, а на данный момент реальность для меня — не самый лучший друг.
— Вот она, — шепотом говорю я. — Наша последняя ночь вместе.
Уже поздно, за полночь, и я выжат после сегодняшнего шоу. Мои ноги просто убивают меня. Тело чертовски болит. Но я лягу спать как можно позже, чтобы насладиться нашим временем вместе, и ничто не сможет меня остановить. Я пытался убедить ее перенести сегодняшнее шоу, но она не согласилась.
Типичная Либби — ставит мою карьеру и свои обязанности превыше всего.
Она улетает утром домой. Печаль пронизывает меня насквозь, пока думаю о том, что ее не будет рядом во время пробуждения или что она не будет ждать меня с бутылкой воды в руке возле сцены после окончания шоу. Те мелочи, к которым я стал привыкать, скоро закончатся.
Это станет для меня тяжелым ударом.
Я не хочу, чтобы она уезжала, но с моей стороны эгоистично просить ее бросить учебу и отказаться от мечты. Она думает тоже самое и не просит меня отдохнуть от моих гастролей и музыки.
Мы застряли между молотом и наковальней — заботимся друг о друге слишком сильно, чтобы позволить другому пропустить нечто настолько важное для нас, даже если это значит, что мы разобьем наши сердца в процессе.
Сейчас неподходящее время.
А время так чертовски важно в отношениях. Над нами словно тучи сгущаются, жизнь бросает вызовы, которые либо укрепят нашу любовь или уничтожат ее. Нам остается только надеяться, что мы найдем путь к солнцу.
Либби бросает свою сумку и скидывает сандалии, когда я включаю свет.
— Клянусь, мне кажется, что время пролетело незаметно, хотя столько всего произошло. — Она замолкает, сморщивая свой прекрасный носик. — Если это имеет смысл?
— Имеет, и я бы ни за что не стал его менять.
Мы проехали тысячи миль вместе, прошли через взлеты и падения, и после каждого из них наши чувства становились сильнее. Две недели прошли со схватки с ее бывшим и хреновой реакции, последовавшей после. Я вижу, что она продолжает себя винить, даже когда она обманывает, что это не так.