Помоги мне исполнить мечты
Шрифт:
И тут я поняла: это и есть счастье. Прямо сейчас, здесь я счастлива.
Зацокали каблуки. Ручка двери повернулась, и в комнату вошла Кристи. Я притворилась спящей в объятьях Лондон.
— О, Лорен, здравствуй! — звенящим голосом произнесла она.
— Привет.
— Она спит? — тихо спросила сестра.
— А ты чего не в школе? — задала вопрос Кристи.
— Хотела зайти за ней.
— Она категорически отказывается выходить из дома, — устало произносит Кристи.
Я слышу, как она снимает туфли. Они глухо ударились об пол. Зашелестели полиэтиленовые пакеты с покупками.
— Угу, — произнесла Лондон.
— Что произошло тогда? Она не хотела с тобой больше общаться.
Я представила, что Кристи встала в проходе, облокотилась об арку, возможно, даже села на пол из-за усталости и разговаривает с Лондон вот так, непринужденно.
— Ничего особенного. Мы и раньше ссорились.
— Дружба без ссор и примирений — не дружба, да? — Голос Кристи всегда такой мягкий, спокойный, словно она всегда всё понимала с полуслова.
— Можно и так сказать.
— Хочешь чаю? Ты не голодна?
— Нет, спасибо.
Кристи зашагала. Еще двенадцать шагов — тринадцать ступеней. Затем она повернет и увидит открытую дверь в мою комнату. Решит закрыть и удивится тому, какой я бардак устроила. Я слышу.
— Что здесь у вас произошло? — недоумевая, спросила сестра, громко затоптавшись на месте, после того, как посетила мою комнату.
Она, наверное, раскрыла рот от удивления после увиденного. Но я не знаю. Глаза закрыты.
— Мы с ней снова повздорили, и она закрылась у себя в комнате. — Лондон вновь пожала плечами, мне кажется, она улыбнулась.
— Боги… она — монстр.
И повисла неловкая пауза.
— Она что, хотела разнести весь дом? — наконец спросила Кристи.
— Не знаю. Возможно.
— Я не понимаю, как мне быть... — Я слышала в голосе сестры нотки печали и безысходности. — Сегодня предстоит море работы. — Она вздохнула.
Затем снова шаги. Похоже, она ушла в свою комнату. Я поднимаю
— Я — чудовище, — произношу это так, будто подтверждаю слова сестры.
Лондон кивает в знак согласия.
— Я хочу, чтобы меня запомнили. Это номер один. — Не представлю, как я буду всё это делать, но рядом со мной есть Лорен, она решит всё-всё.
— Хорошо, — и шепчет, — а что под номером два?
— Стать кем-то другим. Не собой. Всего на день.
— Хочешь почувствовать себя в другой шкуре? — переспрашивает она.
Я угукаю.
— Значит, завтра ты станешь мной, — говорит Лондон, и её глаза светятся коварством. Она что-то задумала.
Семь
— Теперь ты — это я, запомни. — Эти слова Лондон повторяет уже в сотый раз, словно мантру. — Ты должна делать то, что, как ты думаешь, могла бы сделать я. Ну, или смотри на меня, если не знаешь, что же делать. Хорошо?
— Я прекрасно тебя знаю, но спасибо за наставление.
Мы прятались под трибунами от физрука на его же уроке. Физкультура была последним уроком в нашем расписании, и вместо того, чтобы просто уйти домой, мы остались и чего-то ждали. Подруга присела на корточки и закурила. Я смотрела на то, как изящно она выдыхает синий дымок (а, может, мне просто показалось, и так делают все?), держа сигарету между пальцами. Лондон заметила мой взгляд и произнесла:
— Хочешь?
— Нет. Что ты чувствуешь? — поинтересовалась.
— Когда курю?
— Да.
Лондон сделала еще одну долгую затяжку, выдохнула дым и сказала:
— Мне хорошо. Я словно оказываюсь где-то в космосе, где меня не мучает внутренний голос. Могу сама подумать надо всем, не заботясь о том, правильные ли мои мысли.
— Звучит хорошо, — произношу я.
Она кидает мне на колени пачку сигарет. Я их внимательно рассматриваю. Marlboro. Упаковка темно-синяя, на ней большими буквами сделана надпись: «КУРЕНИЕ УБИВАЕТ». Лондон еще даже не успела снять прозрачную пленку на самой пачке, она просто раскрыла её и закурила. Я считаю и оказывается, что в одной пачке двадцать сигарет, у них серебряная обертка. Лондон просит меня достать еще одну, что я и делаю.
— Сколько ты выкуриваешь сигарет за один день? — спрашиваю.